Чтение онлайн

И пожалел, что заговорил. Барри отступил назад и нервно оглянулся на Левина.

– Видишь? – сказал Левин. – Видишь, что он такое?

Барри сел на бревно и медленно провел ладонью по волосам. Минуту раздумывал, потом тихо фыркнул.

– Что? – спросил я.

– Не знаю. Во всяком случае, ты, я вижу, последователен.

– О чем ты?

– Он хочет сказать, – пояснил Левин, – что ты эгоистичный, себялюбивый, подлый эгоманьяк-гомофоб. Это вольный пересказ, но основная мысль такова.

– Отвали уже, а?

– А чего ты на менязлишься – это он так думает. Я бы, например, только с тобой и мечтал дружить, если б у меня умер отец, у матери случился нервный срыв, меня выкинули из школы, и я пытался раскрыться как голубой. Я б, наверное, дождался от тебя бездны поддержки.

– Роберт, – сказал Барри. – Прошу тебя. Последовало неловкое молчание. Я и не знал про нервный срыв его матери. Я бы спросил, но был слишком зол.

– Что ты обо мне наговорил, Барри? Невероятно, – сказал я.

Он ничего не ответил.

– Ты же мне друг вроде, мудак.

Потом мы без слов смотрели друг на друга. Разговор почему-то пошел куда-то не туда. Я хотел сказать что-нибудь про его маму, но не знал, как это выразить, чтобы не прозвучало глупо. Надо передать ей привет, я это знал, но я всего несколько раз ее видел – какие уж тут приветы. Поэтому я не знал, что сказать, – не знал, как сказать. И отступать тоже некуда. Теперь не моя очередь извиняться. Барри меня кинул и глумился надо мной с кем-то другим – уже второй раз, – и теперь этот дрочила ждет извинений от меня.Я определенно не собирался отступать.

Когда молчать стало слишком неловко, пришлось заговорить.

– Так ты изменяешь моему брату, да? – спросил я.

Барри снова фыркнул. Он всерьез рисковал потерять всю свою сексапильность, если собирался продолжать в том же духе.

– Неплохо, Марк, – сказал он. Прозвучало почти ласково – весьма чудно.

– Мы просто друзья, – сказал Левин. – Посмотри, блин, в словаре.

– Барри, я правда не могу с тобой говорить при этом шибздике.

– Ну и ладно, потому что, наверное, сказать больше особо нечего.

– Что? И все, что ли? Ты меня бросил – ты теперь доволен, а?

– Я тебя не бросал, Марк.

– Тогда, наверное, этот малявка все придумал, да?

– Нет.

– Значит, ты меня бросил? Я с тобой спорю – один-единственный раз – случайно, и ты тут же пользуешься этим как предлогом сбежать, будто, блин, девочка маленькая, выбираешь себе в лучшие друзья какого-то нового хрена, держишься с ним за ручки на площадке, вы вместе хихикаете, зубоскалите про меня за моей спиной. Да ты... ты просто...

– Я не зубоскалил, Марк.

– Ну разумеется – на самом деле ты, блин, комплименты мне говорил.

– Мне не нравится тебя критиковать, Марк. Правда. Но я имею право рассказать другу о том, что я чувствую. Ты никогда не принимал меня всерьез. Всегда меня унижал. Ты...

– Господи, Барри, сколько в тебе теперь этого хипповского дерьма.

– Можешь называть это так, если угодно, – ответил он.

Еще одна долгая, неловкая пауза.

– Осел, – сказал я.

– Дрочила, – сказал он.

– Мудак, – сказал я.

– Хрен собачий, – сказал он.

– Гомик, – сказал я.

– Жопа с ручкой, – сказал он.

– Болван, – сказал я.

– Выродок, – сказал он.

– Бабуин, – сказал я.

– Утконос, – сказал он.

– Филе-о-фиш, – сказал я.

– Уродец из “хэппи-мил”, – сказал он.

– Посудомоечная машина, – сказал я.

– Автомат для раздачи льда, – сказал он.

– Пижон, – сказал я.

– Последний консервированный пук Авраама Линкольна, – сказал он.

– Полное собрание сочинений Силлы Блэк<Британская киноактриса и певица (р. 1943), протеже менеджера “Битлз” Брайана Эпстайна и их же продюсера Джорджа Мартина.> в четырех томах, – сказал я.

Он улыбнулся.

– Ты же понял, что я тебя считаю мудаком? – сказал он.

– О да, – ответил я. – По-моему, ты достаточно ясно выразился.

– Это хорошо, – сказал он.

– Надеюсь, ты примешь во внимание, что ты – самое потрясающее ничтожество, что мне только встречалось.

– Абсолютно, – ответил он.

– Отлично, – сказал я.

Он взглянул на меня, улыбаясь и не улыбаясь одновременно. Потом взял Левина за руку, и они ушли между деревьев.

Я вообще-то думал, что мы помирились, что это был притворный спор, а не настоящий. Но вот что странно – Барри действительно со мной больше никогда не разговаривал.

Наверное, тут я должен выступить таким взрослым, позаламывать руки над тем, как я Барри унижал и какое я дерьмо, а не человек, – ах, горе мне, тыры-пыры. Но я правда не могу, потому что Барри поступил со мной так же дерьмово, как я с ним. Может, я и начал первый, но зато потом старался все уладить как мог, а он этого просто не захотел. Так что я по-прежнему считаю, что вел он себя, как несмышленая девочка.

Хорошо, что я от него отделался.

И я все так же думаю, что мог бы его вылечить. Если бы Левин не появился и все не испортил, Барри принял бы мои извинения, а потом я бы как-нибудь его вернул. Я хотел ему помочь.

И я по-прежнему общаюсь с братом. А это доказывает, что я не гомофоб.