Норма
Шрифт:
Крошки нормы падали ему на колени, сыпали на пол. Синус лежал на диване, положив морду между лап.
— А как же класс тензоров определить? Ведь это элементы внешнего ряда, чудак… ну… а зачем билинейную структуру рассматривать ? Юморист! Нам важно знать параметры левого тензора, а не кривую полиномиальной функции… а здесь что… ага… ну это ясно… ага… тут он… так. Так! Интересно! И что же? Это в пику евклидову пространству! Бог ты мой! Ха-ха, ха-ха! О, держите меня! Полярная форма фундаментальной полиномиальной функции называется скалярным рассеянием! Ха-ха-ха! В огороде бузина, в Киеве дядька!
Чай кончился раньше нормы.
Алексей Кириллович взял оставшийся кусок, отправил в рот, стал жевать, разглядывая листки:
— Ну… м…. а где же хваленые фокусы со смешанными тензорами … так… ну… ммм… векторная взаимозаме… ой!
Он замер, запустил пальцы левой руки в рот, достал небольшой предмет, коричневый от нормы. Протерев его о ладонь, Алексей Кириллович понял, что это пуговица.
— Господи…
Он отложил рассыпающиеся листки, поднес пуговицу к глазам.
— Бог ты мой… пуговица! А как же… бог ты мой… это что ж… Синус! Смотри, пуговица!
Кот поднял морду, лениво маяукнул.
Алексей Кириллович встал, прошаркал к окну, еще раз поднес пуговицу к лицу:
— Надо же… кто-то пуговицу проглотил… господи… как же он умудрился-то?
Кот встал, сделал несколько шагов по дивану, вытянулся и, зевая, запустил когти в протертый плюш.
— И что, и прям по ебальнику? — Женька кинул окурок в лужу.
— Ага. И, бля, не опомнился ни хуя, а он пиздык, бля, аж, искры, бля…
Сергей остановился, отнял скомканный платок от носа.
— Идет? — Женька посмотрел на его распухший нос с запекшейся у ноздрей кровью.
— Идет, сука…
— Ну, запрокинь голову, давай постоим.
— Да ну, на хуй, Жень, он ведь слиняет щас быстро. На внуковском автобусе. Они там с Пекой и Хохлом. И Сашка Гладилин.
— А этот-то хули затесался?
— Хуй его знает. Как прилипала, бля. Нашим и вашим. И не вступился даже.
— Ты с ним учился вместе?
— Ага. ПТУ кончал. Давно правда. На танцы вместе ходили.
Сергей нагнулся, высморкался на асфальт:
— Ну, бля, башка гудит. Прям в переносицу пизданул…
— Вытри с руки.
Сергей вытер забрызганную кровью руку, пошмыгал носом и снова приложил к нему платок:
— Слышь, Жень, а может за Саней зайдем?
— Да не боись, справимся.
— А у меня ремень со свинцом как назло дома. Так бы я б снял бы, да таких пиздюлей бы вложил. Разогнал бы к ебени матери.
— Они поддатые?
— Да не то чтоб очень. Слегка. Рожи красные, лыбятся, бля…
— А залупнулся Пека первый?
— Ага. Сыч ему шепнул, бля, тот ко мне. Ну, попиздели, Пека сам ссыт. Обозвал меня, я толкнул его. Тут Сыч и вмазал.
— Ясненько.
Прошли мимо автобусной остановки, обогнули очередь за помидорами, двинулись по улице.
В фонарях зародились слабые голубые точки, замигали, стали расти. Попавшаяся навстречу полная женщина с авоськой сощурилась на Сергея, покачала головой. Сзади загудел грузовик, заставил перейти на тротуар. Сергей шел, втянув голову в плечи:
— А Хохол ржал стоял. Ржет, как мерин, бля…
— Сыч один раз ёбнул?
— Ага. Один. Ну и пошел я… Хули толку — одному против троих…
— Ну, Сычу мог бы ёбнуть разок.
— Да Жень, они б меня в землю втолкли!
— Ну, не преувеличивай… не так страшен черт.
— Да хуль мне пиздеть-то? Он ж на голову выше меня!
— Значит, меня на две.
— Ну, ты ж у нас спортсмен, бля.
Перешли на ту сторону. Быстро смеркалось. Сырой ветерок шевелил Сергеевы космы. Фонари горели в полную силу.
Свернули, двинулись через проходной двор. Пробрались под развешанным бельем, прошлепали по лужам. Возле подъезда две девочки крутили веревку, а другая готовилась прыгать. Две матери катали коляски.
— Они щас там еще, бля буду. Не успели, наверно. Хохол бутылку покупал.
Девочка вскочила под веревку, стала прыгать.
Вышли к магазину.
У входа толкались несколько мужиков. Заметив Женьку с Сергеем, обернулись к ним.
— Слышь, ребят, вы Сыча с компанией не видели? — спросил, подходя Женька.
— Они в роще распивают, — махнул рукой небритый мужик в кепке. — А что, вырубать собрались?
— Как получится.
— Давай, Жень, — ощерился мужик, — А то поприехали, развыебывались. Я видел как с Сережкой-то.
— Чего ж не помог?
— Да какой из меня помощник… здоровья нет…
Свернули за угол, вошли в рощу. Между оголившимися деревьями маячили темные фигуры.
— Вон они, — Сергей остановился, оглянулся. — Надо б кол сломать.
— Брось, не надо.
— Да хули, четверо ведь.
— Нет, кажется трое. Пошли, не боись. Я двоих беру, а ты уж не робей. Пиздани один раз, но что б точно.
Подошли. Трое оборвали разговор, повернулись.
— Аааа… заступничка привел, — Сыч шагнул навстречу.
— Мало у магазина схлопотал?
Невдалеке от троих захрустели сучья. Сашка Гладилин застегивал ширинку.
— Ты что, бля, в Москве здоровья набрался? — Женька вынул кулаки из карманов, пошел к Сычу, — Сильно здоровым стал?
— На вас, пиздаболов, хватит.
Женька шагнул ближе. Сыч размахнулся. Женька увернулся от кулака и ловко хряснул Сыча в лицо.