Чтение онлайн

После кружка Лиза примчалась на чердак. Даниель сидел под лучом света и читал. На её появление он отреагировал так, как будто она никуда не уходила:

– У тебя ничего нет почитать про вероятность?

– Найдём. Сейчас будет важное. Эрик, наш профессор, который ведёт кружок, спросил, откуда у меня та модель автопилота. Я сказала, что мне с ней помог один мальчик. Теперь он хочет видеть этого мальчика. Пойдём со мной в следующий раз, хочешь?

– Да, очень, – Даниель вскочил и обнял Лизу. Лиза хихикнула и, зардевшись, отстранилась.

Когда они зашли в аудиторию, Даниелю показалось, что он попал в настоящий рай, где каждый делает только то, что ему интересно. На шести больших столах были разложены различные детали и стояли компьютеры, и вокруг каждого копошилась группа его сверстников. Возле большой белой доски, исписанной цветными маркерами, происходило какое-то совещание, ученики о чём-то спорили и суетились вокруг абсолютно лысого человека в оранжевом свитере, как небесные тела вокруг солнца. Профессор увидел Лизу с Даниелем и махнул им рукой. Ребята расступились и стали разбредаться по своим рабочим группам.

– Эрик Вакс, – профессор протянул ладонь, такую же круглую, каким был весь, – Видишь, чем мы тут занимаемся? Роботы и искусственный интеллект.

– Но я вижу, что вы занимаетесь физикой, математикой… Вот, например, на доске формула движения. Пока не вижу никакого интеллекта. У вас есть его формула?

– Нет, – засмеялся Эрик. – Пока нет, но надо же с чего-то начинать. Важно начинать с того, что можно потом развивать. Смотри, – профессор махнул в сторону доски, – Наши роботы состоят из двух частей: механической и управляющей. Как тело и мозг у человека. Развивать можно и то, и то.

– Чтобы сделать искусственного человека?

– Ну-у… Я не уверен, что это сейчас возможно. В будущем может быть. Тут ребята учатся основам, а потом, когда они будут заниматься более сложными вещами в лабораториях институтов или фирм, кто знает, может быть и сделают. Это правда ты написал? – Эрик подвинул к себе исписанные красным листы.

Даниель кивнул.

– Вот эту штуку, – профессор обвёл карандашом формулу, – проще представить в виде производной. Знаешь, что это?

Даниель улыбнулся и помотал головой.

– Ничего, пока можно обойтись. Расскажи, как ты до этого додумался?

– Мне было интересно, если, например, кого-то запереть в кладовке, ну, знаете, где лежат всякие швабры, вёдра и всякое такое, а потом эта кладовка вдруг возьмёт и улетит, сможет ли тот, кто в ней сидит, как-то узнать, в какую сторону и как далеко она улетела? А потом оказалось, что в книгах можно найти про это всё, что надо.

Эрик перестал улыбаться и оглядел аудиторию.

– Хмм… Я предлагаю тебе вот что. Возьми какую-нибудь из своих идей, их у тебя, похоже, хватает, сделай проект в моём кружке. Результаты можно будет зачесть потом, при поступлении в университет. Сейчас можешь просто посмотреть, что делают другие, а в следующий раз захвати документы, чтобы я мог тебя оформить.

– Какие нужны документы?

– Достаточно только удостоверения личности.

– А без документов нельзя? Разве нельзя просто приходить и что-то делать?

Эрик вздохнул и развёл пухлые ладони.

– Нет. Без них, к сожалению, никак.

Можно было бы потратить деньги на метро, если бы они были. Пришлось возвращаться пешком. Даниель, после двух часов в кружке выглядел рассеянным и уставшим. Он вдруг остановился, увидев машину полиции. Два бойца стояли, опершись на крышу локтями и непринуждённо перебрасывались фразочками, развлекая друг друга.

– Когда кто-то рождается, разве ему нужны документы, чтобы жить? Если им, – Даниель кивнул на полицейских, – нужны мои документы, почему это должно быть моей заботой?

Лиза загородила Даниеля собой.

– Не пялься на них, пошли быстрее. Люди же должны отличать одного человека от другого. Как это можно сделать без документов?

– Есть же имя, фамилия, прозвище.

– Но имя же к тебе не прибито. Ты его раз, и поменял. И как тогда понять, что раньше это тоже был ты, хотя тогда назывался по другому? А вот, если оно написано в документе…

– Документ тоже ко мне не прибит.

– В нём есть фотография. На ней ты.

– На ней я какой? В детстве? С длинными волосами, с короткими или лысый? Загорелый или нет? В очках или без? С бородой и усами или бритый? Растолстевший или похудевший? Фотография просто показывает, как выглядела моя голова в момент фотографирования. А потом всё может поменяться. Если у меня поменяется лицо, документ будет ко мне уже не прибит.

– Может быть поэтому придумали добавлять отпечатки пальцев, скан глазной радужки, может быть даже ДНК из слюны уже добавляют.

Даниель скривил рот и плюнул на асфальт.

– То, что сейчас моя ДНК на асфальте, не делает этот асфальт мной. А люди, которым отрезало пальцы или выбило глаз тоже не перестают быть самими собой. Получается, что документ не удостоверяет личность, хоть на нём и написано «удостоверение личности». Всё это враньё. Там записаны какие-то признаки, которые имеет тело, но тело меняется.

– Согласись, мы всё-таки привязаны к своему телу. Не можем же мы переместить себя из своего тела куда-то ещё. Значит, нужно найти такие его отличительные черты, которые позволят понадёжнее привязать к нему документ. Вот и всё.

– Привязаны к мозгу. Кто-то другой не может занять наше тело без пересадки мозга. Значит всё, чем можно надёжно определить личность – это положение мозга в пространстве и времени. Уникальная траектория, по которой движется мозг от рождения до смерти. Документ, который её удостоверяет должен выглядеть, как нечто, что непрерывно отслеживает перемещение мозга в пространстве и времени. До того момента, пока не появится способ для каждого составлять и хранить такую траекторию, никакой документ не может удостоверить что-либо, потому что слишком оторван от того, что он должен удостоверять.