Чтение онлайн

— Я не дикарь, — гордо заявил Сопако, выпятив живот.

— Философ Джамбаттиста Вико с вами не согласен. Он сказал: «Дикарь — дитя человеческого рода». Вы сущее дитя, не взирая на свои шестьдесят лет, вы и сейчас ведете себя, как грудной ребенок, тянущийся за блестящей серебряной ложкой. Только вы тертое дитя, вас больше привлекает груда золота стоимостью в миллион. Эрго, следовательно, вы Пятница!

Лев Яковлевич хранил угрюмое молчание. Он устал, вспотел.

— Изо всего, что вы сказали, меня приятно удивило лишь заявление о наличии у Эл Я Сопако паспорта. И вот мне пришло в голову: нехудо обзавестись такой книжечкой и Эс Ве Винокурову. Увы! Мне невозможно доказать, что я есть Винокуров Сергей Владимирович. Разве только пригласить нас в качестве свидетеля? Но вы трус, вы не пойдете в свидетели. Поэтому приходится идти на базар.

— Товарищ… Ви-инокуров, — оторопел Сопако, осененный страшной догадкой. — Вы хотите к-купить фальшивый паспорт?!

Жизнерадостный шатен не обиделся. Он разъяснил спутнику, что жить по фальшивому паспорту порядочному человеку стыдно, бесчестно. Нужно иметь свой, законный паспорт.

Странная пара достигла рынка. Сопако без конца приценивался, что-то рассчитывал, торговался с продавцами овощей, зазывно размахивающими длинными сверкающими на солнце острыми ножами для резки моркови. Винокуров присматривался, окидывал острым взглядом посетителей рынка. Затем его внимание привлекла витрина магазинчика, на которой красовалась громадная фуражка, поросшая бурыми волосами. На козырьке ее висел ярлык.

— Заратустра в речениях своих говорил, — заметил Винокуров, указывая на волосатую фуражку, — «Плохо отплачивает тот учителю, кто навсегда остается только учеником». Трепещите. Если вы не проявите себя способным учеником, я куплю вам эту кэпу. Старайтесь.

Сергей Владимирович осмотрелся и досадливым тоном добавил:

— Пошли отсюда. Я искал волшебника, но чародей, надо полагать, ушел в трудовой отпуск. Пахнет шашлыком. Двинулись на шашлык. Кстати, где мы будем ночевать? Мне стыдно показываться в гостинице без паспорта.

— Квартира найдется, — заулыбался Лев Яковлевич, довольный тем, что на этот раз он сможет оказаться полезным. — Еще с военных лет…

Неожиданно Винокуров рванулся в сторону и скрылся в толпе. «Начальник штаба» стоял, разинув рот, не зная, скрываться ли ему тоже или продолжать путь. Сердце толстяка изнывало от страха. Однако через минуту из толпы вынырнула знакомая плечистая рослая фигура.

— Эврика! — шепотом воскликнул Винокуров, — Пьяный интеллигент. Это великолепно!.. Сколько у нас денег?

— Полтораста рублей, — тоже прошептал Сопако.

— Давайте их сюда!

Оба прибавили шагу и пошли следом за человеком в модном пиджаке с покатыми плечами. Ноги человека хотя и заплетались, но в общем довольно твердо держали курс на маленький ресторанчик, у дверей которого колдовал над жаровней румяный шашлычник в сравнительно белом колпаке.

Пьяный интеллигент уцепился за косяк, повел мутным взором и жалобно икнул.

— Дорогой товарищ, — обратился к нему шашлычник. — Выпил уже. Домой пора. Зачем лишнее хватать?

— Это мой друг, — вмешался подоспевший Винокуров. — Десять лет не виделись. Выпьем по кружке пива и до хаты. Мы на минутку.

Шашлычник укоризненно покачал головой, но препятствий чинить не стал.

— Г-где… дрруг?! — неожиданно выдохнул интеллигент. — За дррруга готов я хо-оть в во-ду, — пропел он противно и, очутившись в объятиях Винокурова, прибавил в припадке пьяной самокритики: — Дуррак я!.. А вас в ссамом деле двое?.. А?.. Друг!.. Двое тебя, а?!

Винокурову не пришлось здорово раскошеливаться. Интеллигент уже успел изрядно нагрузиться, а выпив еще стакан водки, окончательно раскис. Он поминутно лез целоваться, несколько раз пытался схватить Льва Яковлевича за его пышную грудь, требовал точки опоры, чтобы «перевернуть харчевню!». Потом немного успокоился, сделал страшные глаза, оглянулся по сторонам, как бы желая убедиться, не подслушивает ли кто его, приложил палец к губам и, издав звук «тссс», призывающий собеседников к конспирации, заорал во все горло:

— Зна-а-аешшь, кто я?!!.. Антиной Вешшшнев я!!.. Жжурналист я!

— Коллега! — обрадовался Винокуров. — Старик!

— Старрр-ик-ик-ик, — заикал Антиной. — Ты старрик, он старр-ик, мы старр-ик-ики!..

Дальше все пошло как по маслу. Не торопясь, с аппетитом поедая шашлык, Сергей Владимирович исподволь вел дружескую беседу с окончательно опьяневшим Антиноем.

Антиной Вешнев единодушно считался в журналистских кругах талантливым газетчиком. Двадцать лет назад восемнадцатилетний тракторист Антон Вишнев прислал в редакцию солидной газеты первую корреспонденцию. Антон писал ее карандашом, приложив листок к капоту своего «СТЗ», тракторист сообщал о самодурстве и очковтирательских махинациях директора МТС.

Маленькая корреспонденция «пулей» пошла в номер, привлекла внимание общественности. Самодура-директора с треском сняли с работы. Так завязалась хорошая дружба селькора с редакцией. В короткий срок Антон Вишнев завоевал популярность читателей своими честными, полными глубоких наблюдений статьями и заметками. Молодой тракторист оказался неплохим организатором. Накануне войны его назначили директором МТС. Но, и директорствуя, Антон не порывал с газетой. Он видел в ней друга, помощника, советчика.

Грянула война. Антон добровольно ушел на фронт.

…Тяжелое ранение. Пропахшие лекарствами месяцы госпитальной жизни. С танком Антону пришлось расстаться. Он вспомнил о газете и попросился в дивизионку. Здесь оттачивал свое журналистское перо бывший селькор, под минометным обстрелом придумывал остроты для фельетонов…

Когда гвардии капитан Антон Вишнев, посуровевший и чуть облысевший, при всех регалиях явился в редакцию газеты, его встретили вежливо, но несколько официально. Из «стариков» в редакции остались лишь маленький метранпаж да учетчица отдела писем. Остальные — кто уехал, кто ушел на фронт и еще не вернулся, кто — никогда не вернется.

— Да поймите, мне ничего не надо от вас, — сказал расстроенный капитан настороженному редактору. — Просто я Вишнев. Антон Вишнев. Селькор ваш. Зашел…

— Вишнев! — обрадованно воскликнул редактор. — О! Вот вы какой! Как же… перелистывал подшивку. Читал ваши опусы. Сила!

Редактор потер шишковатый лоб, прижал к виску ладонь, как бы желая заглушить головную боль, и вдруг выпалил:

— Знаете что?.. Идите к нам собкором!

Это было так неожиданно, что Антон лишь промямлил:

— А эмтеэс?