Нирвана для чудовища
Шрифт:
Поговорили – и поговорили. И что дальше? Ни тебе денег на откаты, ни тебе нужных людей. Помощи-то никакой с его стороны! А он что – господь бог?! Он сунулся к одному, сунулся к другому, ему по носу только что не чпокнули, осторожно указав его место. Он и успокоился. И решил, что если Севастьянов вспомнит когда-нибудь, он все скажет.
Севастьянов не вспоминал долгое время. Вообще ни разу, будто того телефонного разговора и не было вовсе! Мельников и сам забыл. Пока пару месяцев спустя после того телефонного разговора к нему не явился один из тех, к кому он в свое время обращался по этому вопросу за консультацией.
– Слышь, Валерий Сергеевич, а тема-то стоящая, – шептал он, перегнувшись через стол в кабинете Мельникова. – Я тут пробил по своим каналам, можно все это без посредников из Германии таскать за копейки!
– Так и таскай.
Он слушал его рассеянно, можно сказать, почти не слушал. Раз Севастьянов об этом забыл, ему-то это зачем?!
– Так деньги нужны, Валерий Сергеевич, – последовала жалкая улыбка. – А у меня их, сам знаешь, нет.
– А у кого есть? У Севастьянова? – Он снова был весьма рассеян, даже теперь и не вспомнить – почему.
– Ой, да при чем тут твой Севастьянов!!! – вспылил визитер. – Не надоело на чужого дядю горбатиться?! Долго будешь за зарплату корячиться?!
Мельников отвлекся от бумаг, глянул на гостя.
Эта мысль неоднократно посещала, но не его – нет. Эта мысль посещала неоднократно Машку. В ее безмозглой голове регулярно созревали мысли о подобной независимости.
– Хребет ломаешь год за годом на этого олигарха! – ворчала она, разминая его затекшие плечи перед сном. – Кто он такой?! Бездельник по большому счету! На яхте на своей плавает по морям, да телок снимает! Прилетает сюда раз в год, уму-разуму учит, блин! Ты давно уже сам рулишь, Валер. И капитал у тебя есть. Чего не начать собственное дело, а? А вдруг он тебя уволит, а? Что тогда? По миру пойдем?..
По миру идти он боялся пуще смерти. Картинки прошлой голодной жизни регулярно посещали его и так же регулярно снились. И поэтому, подперев пухлую щеку кулаком, он внимательно выслушал визитера. Очень внимательно…
– Так что, Валера? – поторопил его с ответом Севастьянов. – Или ты забыл?
– Как можно, Николай Егорович! – делано возмутился Мельников. – Работал, и очень плотно, людей трепал, и значимых людей. – Он назвал несколько фамилий, бывших на слуху в деловых кругах. – И толку?
– Что сказали? – Севастьянов взял в руки вареного рака, принялся рассматривать его клешни, будто видел впервые.
– Посоветовали ерундой не заниматься и не тратить время. На откатах, говорят, разоришь своего хозяина. Я еще какое-то время позанимался этим вопросом, получил пару предупредительных звонков, – соврал Мельников, ему никто не звонил и тем более не угрожал. – И затих. Вы были в тот момент недоступны, кажется, где-то отдыхали. И я… Перенаправил всю энергию по основному направлению, цифры вы видели.
– Да, видел, – согласно кивнул Севастьянов, швырнул рака обратно на блюдо. – Молодец, что могу сказать! Фирма процветает. Прибыльно – это хорошо. Хотелось бы, конечно, расширить, но… Раз все, как ты говоришь, значит… А все так, Валера?
Мельникова снова прошибло ледяным потом. Севастьянов смотрел на него вроде бы как всегда. Глаза сонно моргали после бани и ледяного пива с раками. Тон его был обычным, в нем не чувствовалось подтекста или намека. Ничего такого, из-за чего Мельникову следовало бы паниковать.
А вдруг нет?! Вдруг он что-то упустил?! Вдруг где-то прокололся со своим осторожным компаньоном, который вопреки всем его протестам называет его коллегой?!
В горле застряла пивная горечь. В ушах зазвенело, наверняка давление скакнуло. Вот она, банька-то, как неудачно отполировала бокал коньяка и две бутылки пива. Машка теперь снова трындеть будет, массируя ему виски.
– Буду еще пробовать, Николай Егорович, – отозвался Мельников, вытерев ледяной пот со лба краем громадного махрового полотенца. – Вы же знаете, я настырный. Я так просто не сдамся.
– Вот и молодец! – Севастьянов протянул ему руку, дружески улыбнулся. – А теперь давай подумаем, как нам укротить твою Карину и при этом тебя оставить в живых, ха-ха-ха!!!
Глава 4
Грищенко Иван Иванович с удовольствием вертел в руках новенький телефон. Честно – он его еще не освоил, а еще честнее – не хотел его осваивать, слишком много в нем было наворотов. Но купить такой телефон ему посоветовала его секретарша Марина.
– Вы бываете на встречах, Иван Иваныч. Вам звонят. И что?! – Она делала страшные глаза, надувая при этом пузырь из жвачки невероятных размеров.
– И что? – Он сидел на краю ее стола и целился кончиком карандаша в жвачный пузырь.
Попал! Бах! И пузырь повис лохмотьями на Маринких щеках и подбородке. Но она не обиделась, ловко собрала все лохмотья языком и снова принялась энергично жевать.
– И вы достаете свою допотопную раскладушку! Это не телефон, Иван Иваныч! Это конфуз, Иван Иваныч! Знаете, что о вас подумают в ту же минуту?
Он держал карандаш на изготовку, в ожидании нового пузыря, который должен был вот-вот вылезти из Маринкиного рта.
– Что?
– Что вы, простите меня, лох! И никто не захочет с вами иметь никакого дела!
– Да ладно! Из-за телефона? – не поверил он, двинув тощей задницей по столешнице.
– Не из-за телефона, а из-за того, что вы не уделяете должного внимания своему имиджу. А телефон – часть имиджа. Я уж не говорю о ваших рубашках и штанах, прости господи! Ладно, на это некоторые не обращают внимания. Но вот телефон, машина, компьютер – это все должно быть у бизнесмена первоклассным.
Маринка сплюнула жвачку в корзину для мусора, тем самым разочаровав его. Скрестила руки под полненькой грудью.