Никогда
Шрифт:
Он взглянул вверх.
— Нет? — спросил он.
Она сделала еще один шаг назад.
— Вот это благодарность, — пробормотал он, тень настигала его тело снова, пока Изобель отступала.
— Ах, — пробормотал он и стал петь тихо самому себе ритмичную мелодию.
«Может быть, вурдалаки из чащи —
Милосердные, жалкие твари —
Преградили твой путь,
Укрывая от тайны,
Что находится в пустошах этих,
Что скрывается в пустошах этих?»
Изобель повернулась и побежала к железной двери. За ее спиной он смеялся, слова его ужасной песни зазвучали громче.
«Ну, ты знаешь теперь,
Это тусклое озеро Обера —
Тот туман посредине Уира!»
Она схватила боковину железа и потянула на себя. С визгом и скрежетом дверь двигалась дюйм за дюймом, пока не открыла щель, достаточно большую, чтобы Изобель могла проскользнуть. Она оторвала кружева от подола платья, облегчая свой путь сквозь дверную щель.
«Ну, ты знаешь теперь,
Сырость этого озера Обера,
Упыри посещают так часто
Эти чащи густые Уира.»
Изобель закрыла дверь позади нее, перекрывая его голос последним скрипом железа и ржавчины.
Снаружи серый пепел покрывал землю тихого кладбища. Пятна белого сияли на пурпурном небе, упав через засушливую атмосферу, чтобы собраться подобно снегу наверху несчетных изогнутых надгробных плит. Они отклонились далеко друг от друга как рассеянные, сломанные зубы. Каменные ангелы и мрачно одетые фигуры плакали и горевали по бокам надземных гробниц, в то время как между ними стояло несколько таких же тонких черных деревьев, как из леса. За пределами кладбища острые края скалы отсекали небо от земли, и эта зубчатая трещина распространялась так далеко, насколько она могла видеть.
Позади нее, присоединившись к склепу, вырисовывался собор — замок из рассказа По, в стенах которого бушевал маскарад. Его шпили указывали на пепельное небо, зазубренные и злые, как позвоночник дремлющего дракона.
Было странно тихо и спокойно, подобно некоторой гравюре, воплощенной в жизнь угольным карандашом.
До тех пор, пока звук громкого удара не разрушил тишину святилища.
Изобель оставалась близко к стороне склепа, прижимая одну руку к холодной мраморной стене, когда она отошла от витражной двери. Вскоре в поле зрения появились Ноксы. Она насчитала их шесть, когда они вышли из железной двери другого хранилища.
Они несли на своих плечах то, что она сразу узнала — длинный деревянный гроб. Ее сердце издало неприятный звук при виде его, страх сжал ее грудь.
Изнутри раздался крик, сопровождаемый громким стуком.
На крышке гроба, как король, сидела большая черная птица. В перерывах между сухим карканьем, она клевала крышку, как бы в ответ на удары, исходящие изнутри.
Пинфаверс. Он был седьмым.
Еще один мучительный крик о помощи раздался из продолговатого ящика, и теперь она была уверена. Это был Брэд, в том гробу. Но как они принесли его сюда?
Изобель вспомнила, как на игровой площадке глаза Брэда стали черными. Как и у Ворена, они потеряли яркость цвета в одно мгновение. Но когда глаза Брэда изменились, его тело осталось на поле без сознания. Как будто он был транспортирован сюда?
Изобель убежала от склепа. Она последовала за ними, рискуя, через путаницу деревьев, скрываясь за памятниками и надгробными плитами. Она остановилась рядом с высокой статуей крылатого Серафима, плачущего в свои каменные руки, и наблюдала за ними на расстоянии.
Как причудливые поддерживающие концы покрова на похоронной процессии, они несли гроб вперед к туманной просеке, окруженной большими черными деревьями.
Поблизости ждала насыпь грязи, уколотая концами лопат. Их ручки, как иглы в игольнице, стояли вертикально в этой куче, готовые быть использованными.
Перед насыпью, как маркер, вырисовывалась высокая, окутанная статуя. Длинный плащ с капюшоном скрывал всю голову и руки, расставленные над зияющей пастью черной могилы.
Изобель зажмурилась и открыла глаза снова. Но так и не проснулась. Сцена осталась.
Крики остались. Все было так же, только теперь Ноксы опускали гроб со своих плеч.
— Выпустите меня! — кричал Брэд.
Ноксы рассмеялись и опустили гроб в яму. Пинфаверс пронзительно кричал и порхал возле крышки, пока гроб не приземлился с глухим стуком. Порыв пепла вырвался из могилы.
Брэд завыл.
Изобель резко втянула в себя воздух, ее сердце билось так сильно, что стало звенеть в ушах. Она вцепилась за основание каменного ангела, который прятал ее, как будто он мог дать ей силы.
Это было безумие. Они собирались похоронить его заживо, и она не могла ничего с этим поделать. Почему она последовала за ними сюда? Она что думала, что смогла бы остановить их? Что она могла сделать, чтобы остановить все это? Это была всего лишь она. И Ноксы.
Они раскромсают ее на куски.
— Пожалуйста! Выпустите меня! — завизжал Брэд.
Изобель заставила себя посмотреть еще раз. Она наблюдала, как Пинфаверс преобразился из его формы птицы. Он сформировался, стоя у подножия могилы, глядя вниз. Другие Носы, как стервятники над добычей, склонились над ямой.
— Пожалуйста! — кричал Брэд, стуча и царапая гроб.
Не в силах терпеть это дальше, Изобель вырвалась из своего укрытия. У нее не было никакого плана. Она понятия не имела, что она могла сделать, чтобы спасти Брэда. Вплоть до того момента, как она дошла до могилы, у нее не было ничего, кроме чистого адреналина. Затем, не раздумывая, она схватила одну из лопат из кургана. Размахивая ею как дубинкой, она ударила лопатой в спину одного из ничего не подозревающих Ноксов.
Лопата, поразив свою цель, продолжило путь. Клинок прошел сквозь тело, обрушаясь с грохотом. Тварь пронзительно закричала, прежде чем свалиться в могилу, где она взорвалась на крышке гроба.