Чтение онлайн

Дома Михаила, разумеется, не ждали, но были рады его приезду… Мама сразу ж наложила тарелку тушеной с мясом картошки, батя принялся растапливать баню.

— Мишка, вернулся! — буквально повисла у него на шее сестра. — Наконец-то!

— Вернулся, — согласился Михаил. — Как вы тут жили-то все это время…

— Да как сказать, — с улыбкой глядя на сына, произнесла мать. — В войну и хуже бывало… Завод работает… Хотя сборку самолетов остановили, все больше какие-то заказы со стороны идут. Для восстановления народного хозяйства. И все срочно, даже техпроцессы на детали писать некогда — технологи маршрутку накидают и вперед, в работу. Машка вон теперь тоже в студенческой бригаде работает, маляром. Ремонтируют что при землетрясении повредило.

— Одни работают, а другие отмазываются! — с ненавистью огрызнулась сестра. — У них же более важная работа — отчеты писать…

— Кто такие? — заинтересовался Михаил.

— Да есть у нас на курсе тройка, — поморщилась Машка. — Двое — дети кого-то из начальства с заводов, у третьего в райкоме дядя…

Что ж, что будут и такие — ожидаемо… Причем, в родном мире Михаила таких наверняка было бы гораздо больше. Все же, как ни крути, тут пока сталинизм и нет такой вседозволенности у номенклатуры — тем более, что Сталин все же успел довести до конца свой план и малость отодвинуть партию от власти. Так что должность Предсовмина тут была ощутимо значимей, чем генерального секретаря. Уж не потому ли и победу в борьбе за власть одержал не Берия, а Пономаренко? Вот только уроды и приспособленцы были и тут… И как раз сейчас наступило время, которое в одинаковой мере выявляло и героев, и шкурников…

— И что, вот так им все и сходит с рук?

— Нет! — ответила Машка. — Мы с ребятами решили в ЦК на них писать!

— Брат из армии писал, — продолжила тем временем мать. — Говорит, отправили их по городам, милиции помогать…

— Как вообще дела в городе-то? — спросил Михаил. — Бандиты не вылезли?

— Да ничего, — пожала плечами мама. — Все теперь по карточкам получаем, склады военные охраняют… Уже даже кого-то в лагеря отправили за хищение продуктов. Бандиты пробовали было высунуться в первые дни, но притихли сейчас.

— А электричество, вода?

— Работает все… Электростанции на газ обратно перевели. С октября отопление в многоэтажки дадут. С транспортом, правда, плохо стало… Дороги развезло во многих местах так, что не проедешь. Трамваи редко ходить стали.

— Слышал по дороге, что половина вагонов с мокрыми моторами стоит, — вспомнил услышанный в вагоне разговор Михаил.

— Возможно, — согласилась мама.

— Ну все! — распахнув дверь, вошел на кухню батя. — Растопил я баньку!

— Это хорошо, — улыбнулся Михаил.

Какое-то время они еще говорили о происходящем в округе за последние недели… И информация была весьма двоякой. С одной стороны, власть сумела сохранить порядок в стране. Откровенно бардака нигде не наблюдалось, жизнь постепенно налаживалась, откровенной паники избежать удалось. А вот с другой… Хватало и объективных трудностей. Не успевали восстановить все разрушенные или сильно поврежденные дома — немало народу пришлось расселить по общагам и гостиницам. Но пока их еще хватало… Все же городу досталось не сильно. Появились перебои с поставками некоторых промтоваров, но на фоне происходящего вокруг на отсутствие в продаже телевизоров или холодильников мало кто обращал внимание. До сих пор были закрыты для движения некоторые железнодорожные направления — вроде того же моста через Волгу, подъезды к которому обещали восстановить лишь через еще неделю.

— У нас часть аэродрома забрали под укладку линии, — усмехнулся батя.

Ну да, Михаил помнил, как еще на второй день там сносили забор… Так что в сложившихся условиях «времянка» явно получила статут постоянной линии. Ничего заводскому аэродрому не случится от потери полосы в сотню метров шириной.

Некоторые заводы, как оказалось, перевели на трехсменную работу — туда прислали специалистов из других частей страны. Где аналогичные предприятия получили серьезные повреждения. Как официально считается, в командировку — хотя и неизвестно, когда восстановят работу их родные заводы.

— На зуборезный прислали из Армении людей, — говорил батя.

— И как работают? — вспомнив про легендарное «высокое качество» армянских станков из его реальности, спросил Михаил.

— Думаешь, там армян много? — усмехнулся Василий Петрович. — Хорошо если каждый третий! Не больно-то они идут на заводы — там же трудовая дисциплина…

— Увольняют за брак?

— Еще как! Тем более, что у них станки не только ОТК, но и представитель заказчика принимает.

— Ого! — удивился парень. — Прямо как в оборонке…

— Я тоже этому немало удивился, — усмехнулся батя. — Но иначе, говорят, никак не получалось нормально производство организовать… А как ПЗ ввели, от министерства — так сразу начали массово увольнять халтурщиков.

«Хорошо-то оно хорошо, — мысленно подумал Михаил. — Но ведь приемка представителем заказчика — удорожание работы. И на кого расписывают дополнительные расходы? Включают в цену продукции?» Впрочем, по сравнению с его прошлой реальностью и то хорошо… Содержать завод, где больше 90 % произведенной продукции брак — это уж и вовсе откровенное вредительство. А ведь он еще помнил, как произведенную в Закавказье электронику покупали «для количества», сверх необходимого, и списывали даже без проверки.

Что еще? Ах, да… Вместо пары вылетевших стекол в доме до сих пор «заглушки» — хоть они и стоят в очереди на получение, но где-т о в хвосте. В первую очередь выдают тем, у кого полетели все или большая часть окон. Про Крекинг упоминали — не справляются с возросшим спросом на их продукцию. В районе Баку-то и на Кавказе почти вся нефтеперерабатывающая промышленность стоит. Ходят слухи, что во многих местах сейчас срочно строят примитивные перегонные установки для производства солярки с прямогонным бензином…

— На днях уголь развозить будут по домам, — продолжил тем временем батя. — Тоже по карточкам.

Ну это тоже понятно… Чем зимой-то топить? Только дрова и уголь! Больше ничего и не придумаешь тут. Газовое отопление в городе еще не больно-то широко распространилось, а уж по деревням и подавно. А, ну еще торф можно… Но это скорее вблизи районов его добычи.

В целом жизнь же была… непонятной что ли? С одной стороны, вроде более-менее налаживаются дела. А с другой… Посевная сорвана. Что теперь? Пока говорили о том, что будут все яровыми засевать… Уборка подсолнечника тоже под вопросом. Дожди такие, что в поле не выехать! Колхозы, в которых его выращивали, пытаются убирать чуть ли не вручную — но и так непонятно, что будет. Да, через какое-то время морозы ударят — но значительная часть урожая погниет почти наверняка. Промтовары… Да, пока отсутствие того или этого воспринимали более-менее спокойно, как временное неудобство. Но чего ждать дальше? Железные и автомобильные дороги… Вроде, основные направления работают. Где-то все уцелело, где-то повреждения устранили, где-то построили временные или постоянные обходы, возвели временные, порой даже понтонные, мосты, где-то едут в обход или организовали понтонные переправы. И пока более-менее справляются. Но чего ждать дальше? И так почти во всем! Страна словно застыла в ожидании… Что будет дальше? «Выстоим ли?» — в очередной раз думал Михаил. За полтора месяца не было, наверное, ни одного вечера, когда он бы не думал над вопросом о том, что дальше будет. И самое главное — он еще и понятия не имел, каким же будет истинный масштаб последствий случившейся катастрофы.