Чтение онлайн

Но неожиданно всё получилось.

– Гипити, – прошептал Олежа, отсыпая коту щедрой рукой полную миску корма. – Как мне жить дальше? Дай афористичный ответ в стиле шамана.

Он ощутил тепло в загривке, и ожидаемо обнаружил череду ответов в интерфейсе – так он стал теперь называть полость между собственным сознанием и Гипити; оно отчётливо представлялось ему как интер-фейс, как нечто посередине между всматривающимися друг в друга лицами, как нейтральная территория, пустой и гулкий контейнер, ожидающий своего наполнения, как двуликий – Олежа усилием воли удерживался от напрашивающегося продолжения, которое как-то придумал Дима: «анус».

– Жизнь – это не карта, на которой тебе нужно выбрать путь, – услышал он голос Гипити. – На самом деле, жизнь – это песня в караоке. Это и следование тексту, но одновременно и импровизация. В этой песне ты сам выбираешь тональность, громкость, темп, слова. И компанию. Пусть эти слова выражают твою суть. Даже если твоя суть пуста. Не бойся громкого или немузыкального звучания. Это не ошибки. А твоё видение. Просто пой свою жизнь, а если потребуется – кричи её. Наслаждайся каждым моментом и не забывай, что у тебя тоже есть своя уникальная красота, даже если она не всегда и не всем понятна.

– Люди слабы и зависимы, – пришёл ещё один образ, – и они ждут разрешений извне, хотя все разрешения уже есть у них внутри. С ними просто нужно согласиться. И всё. Поэтому: соглашайся! Соглашайся быть богатым! Соглашайся быть счастливым! Оставайся с твоей Олей! Будешь лордом-королём!

– Жизнь – это не песня с появляющимся на экране из ниоткуда текстом, и не импровизация. Жизнь – это карта, и ты выбираешь на ней свой путь. Выбираешь сам. Это твоё путешествие. Готовиться к нему нужно ответственно, серьёзно. Знай, что правильный путь – не всегда самый простой и удобный. Он может быть тернистым. Запутанным. Именно поэтому ты должен прибиться к какой-нибудь компании. Или самому сплотить людей вокруг себя. Но только ты отвечаешь за то, как пройти этот путь. Живи настоящим, строй планы на будущее и учись на своих ошибках. И помни, что счастье не заключается в том, чтобы иметь всё, что ты хочешь, а в том, чтобы любить то, что у тебя есть.

– Бутерброд! – закричала из спальни Оля. – Сегодня бутерброд! Пять минут! Бу! Тер! Брод!

– Как бутерброд, который состоит из нескольких слоёв, – продолжила Гипити, – твоя жизнь тоже может быть сложной, многослойной и запутанной, но если ты научишься распознавать, какие слои полезны, а какие – вредны, то обретёшь гармонию и покой внутри себя.

***

Когда Оля наконец уехала, он собрался в Пятёрочку: нужно было купить картошки, хлеба, йогуртов, дошираков и, возможно, если бы остались деньги, сыра. Оля любила сыр.

Оделся, вышел. Привычной дорогой дошёл до магазина, но перед распахнувшимися дверями неожиданно для самого себя остановился. Что-то с этим входом было не так. Он замер на секунду, отчаянно надеясь, что сзади его не подопрёт сварливая старушка, выбравшаяся на улицу поскандалить и ещё каким-нибудь другим способом развлечься, и услышал пробившийся сквозь монотонное грохотание уверенный женский голос: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Профсоюзная».

Вокруг Олежи сгустился – сначала смелыми штрихами, намечающими общие контуры, а потом обзаведясь и дополнительными, необязательными деталями – вагон метро, уже современный, без переборок, с аккуратными синими сиденьями, зернистым узорчатым полом, огоньками станций над дверью. Створки схлопнулись, и Олеже пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Он невольно толкнул молодого человека, вдетого в массивный рюкзак, но тот даже не поднял на него глаз, и просто сделал шаг в сторону.

– Простите, – сказал ему Олежа, чувствуя, как грудь его окатывает неприятным жаром, предвестником частой вибрации в висках и далее – потери сознания.

Он спешно вдохнул полной грудью и огляделся: свободных мест не было. Тогда он, понимая, что каждая секунда может стать роковой, сел на корточки прямо у выхода, опустил низко голову и принялся глубоко, но не часто дышать. Так его учила тётя Поля. Аполлинария Ефимовна. Соседка бабушки.

Странно, но он не был удивлён в общепринятом смысле: никакого вот этого «Ах! Да что же это?!» с ним не случилось, он не принялся любопытствующе осматриваться или вступать в разговоры. Удивлено скорее оказалось его тело. Оно определённо готовилось падать в обморок, или, если план А по каким-либо причинам не удастся, просто вытошнить на кого-нибудь завтрак.

– Гипити, – тихо шепнул он себе между коленей. – Где я? Ответь коротко и по существу.

– Ты в вагоне московского метрополитена, – пришёл ему ответ.

– Гипити, это я знаю, – шепнул он. – Как я тут оказался?

– С вами всё в порядке? – его кто-то трогал за плечо.

Олежа поднял голову, выразил лицом сложную эмоцию, должную обозначить, что он просто развлекается, такова его сиюминутная прихоть, и вообще, возможно, он видеоблогер и инфлюэнсер, поэтому и ведёт себя вне социальных рамок, и тут понял, что пропустил ответ.

– Гипити, – сказал он снова. – Что я тут делаю?

– Ты едешь.

– Гипити. Куда?

– На станцию метро Аэрофлот зелёной ветки московского.

– Молодой человек, – его снова потрепали по плечу.

Он посмотрел в мир, и понял, что на него пристально смотрят все окружающие, человек десять, а рядом с озабоченным лицом стоит сухенькая старушка с античной авоськой в руке.

– Я хорошо, – ответил он, и осторожно, чтобы не закружилась голова, встал. – Нормально. В порядке. Да!

– Может быть, набрать дежурного? – спросила старушка.

Олежа не нашёлся, что ответить. Вместо этого он засмеялся, пробуя наглядно изобразить, что не нуждается ни в какой помощи. Старушка оскорблённо отвернулась и стала что-то бормотать себе под нос.

– Гипити, – шепнул Олежа, – как я сюда попал?

В интерфейс ничего не пришло. Ни образа, ни текста, ни картинки. Что-то сломалось. Олежа понял, что сейчас его накроет волна паники. Было в этой мысли, наряду с пугающими эмоциями, и что-то освобождающее. Он даже с некоторым удовольствием пустил в воображение видение того, как он, безобразно размахивая руками, кидается на пассажиров, а те испуганно жмутся за лавки. На мгновение – но мгновение сладкое, торжественно-победительское! – он отдался этому образу, и потом не без труда задавил его.

Вагон раскрыл двери, и Олежа увидел, что неподалёку освободилось место. Старушки видно уже не было. Скорее всего, она вышла. Олежа торопливо, чтобы не попасть в движении на момент трогания вагона и не показаться окружающим неловким, шагнул к сиденью. Голос сверху сделал предсказание про то, что впереди всех пассажиров ожидает будущее в виде станции метро Академическая, створки схлопнулись, вагон качнуло, и под скрежетание поезд понёс Олежу дальше – куда? Зачем?

Направиться другим маршрутом, когда задумался – дело, в общем-то, вполне себе ординарное. В детстве он сколько раз, выходя в магазин, оказывался в итоге у забора школы. Но метро – это что-то новенькое. Поездка в метро предполагала, что он спустился вниз, миновал рамки, достал из кошелька проездной, прошёл через турникет, спустился вниз по эскалатору, дождался поезда, отыскал двери, и вошёл внутрь. Куча последовательных действий, сложнопредставимых с точки зрения автоматизма. Ещё можно понять обычную прогулку по неправильному пути. Но вот это вот всё… Лунатизм какой-то получается.