Невеста для принца

Я в храме. Зал украшен цветам, на скамьях сидят нарядно одетые люди, а я сама иду по ковровой дорожке к алтарю. На мне свадебное платье, и на мир я смотрю сквозь белое кружево вуали. Пальцы крепко сжимают букет, а сердце трепещет в предвкушении счастья. Вейтон стоит у алтаря ко мне спиной. Я подхожу ближе, осторожно прикасаюсь к его плечу, и он наконец оборачивается. Улыбка гаснет на моем лице: это не Вейтон. Черты лица мужчины размыты, подвижны, и я никак не могу понять, кто это. А между тем он произносит, и голос его неестественно гулко разносится под сводами храма:

— Теперь ты моя невеста, Лора…

Ты моя невеста…

Моя невеста…

Невеста…

Я резко подхватилась со сна и села на кровати. Сердце гулко стучало, а сорочка прилипла к вспотевшей спине. Ох, Алвей, приснится же такое… Еще и о Вейтоне.

От воспоминаний о нем к горлу подкатил соленый ком. Лето прошло, а от Вейтона так и не было никаких вестей. Только скупые неутешительные сводки с восточных областей, где до сих пор шли военные действия. И это неведение убивало меня день за днем, ночь за ночью…

Первый месяц, как вернулась к тете, я почти не выходила из своей комнаты. И едва спала. Голова разрывалась от миллиона мыслей, а сердце — от тоски. В минуты, когда я не думала о Вейтоне, вспоминала разговор с его матерью. Она рассказала многое, в чем-то успокоила мне сердце, вот только после ее откровений вопросов стало еще больше. Почему мама связалась с этим некромантом? Куда он сбежал? И где сейчас мой отец? Жив ли? Кроме этого остался без ответа вопрос, отчего у меня возник выброс некромагии, из-за которого я столько дней пробыла без сознания?

Почему вообще это произошло и не повторится ли в будущем? В тот день, когда очнулась, от всех свалившихся на меня новостей я пребывала в растерянном и разбитом состоянии. О том, что надо было бы еще раз поговорить с профессором Калемом, я подумала уже позже, когда мысли стали приходить в порядок. И, пожалуй, это будет одним из первых, что я сделаю, вернувшись в Академию.

И снова Вейтон… Мысли о нем занимали почти все мое время. На сердце лежал камень вины и печали. Я не успела с ним поговорить… Не успела объясниться…

Извиниться… И, главное — попрощаться. Сказать, что буду ждать его, сколько потребуется…

Часы показывали шесть утра. До того, как проснется Аннети, есть время, значит, я еще успею сходить на пробежку. К тренировкам я вернулась через месяц. Это оказалось единственным, что хотя бы ненадолго избавляло меня от мучительной тоски. Первое время, когда я выходила на улицу в мужских брюках и рубашке Вейтона, соседи смотрели на меня как на сумасшедшую, но вскоре привыкли и перестали обращать внимания. Иногда во время пробежки я сталкивалась с Робом, который тоже на каникулах продолжал тренироваться. Мы обменивались молчаливыми взглядами и разминались путями.

Я, как и рассчитывала, вернулась незадолго до семи и встретилась в коридоре с полусонной Аннети.

— И как ты можешь вставать в такую рань? — спросила она, потирая глаза.

— Привыкла, — усмехнулась я. — А ты давай просыпайся, а то на поезд опоздаем…

— Опять Академия, опять учеба… — пробурчала кузина, скрываясь в своей комнате.

Ох, Анни… Пока я все лето бередила себе душу воспоминаниями и угрызениями совести, она продолжала гадать на суженого. Правда, каждый раз после очередного гадания на несколько дней впадала в хандру.

— Все время выходит какой-то темноволосый, — с досадой призналась она мне как-то. О том же, кого она мечтала там увидеть, оставалось только догадываться.

Я тоже вернулась в свою комнату, приняла ванну, надела дорожное платье. С особой аккуратностью сложила рубашку Вейтона и вместе с брюками и обувью переложила в чемодан. Затем последовал прощальный завтрак в столовой, все те же напутствия тетушки Присциллы и их веселая перебранка с Аннети, проводы на вокзал.

Уже на перроне в толпе я заметила рыжую макушку Роба, но к нам он не подошел, еще и сел в соседний вагон.

— Странный он какой-то, — заметила Аннети. — Все лето к нам не приходил. Даже меня сторонился.

Я на это лишь пожала плечами и направилась к нашим местам.

— Лора… — вкрадчиво и немного заискивающе произнесла Аннети, когда поезд тронулся. — А ты пригласишь меня в гости?

— Куда? — не поняла я.

— К вам, в Элитную Семерку…

Аннети впервые сама заговорила об этом. Когда она узнала, что Вейтон передал мне место в Семерке, сперва замкнулась в себе, как это уже было после моего перевода на ЦиН, но после вроде, отошла. Вот только больше никогда не упоминала об этом.

— Приглашу, конечно, — ответила я несколько рассеянно. Признаться, мне самой до последнего не хотелось думать об этом. Я попала туда совсем не тем путем, каким собиралась, и от этого чувствовала себя неуютно. Правда, и отказываться от места в Семерке не собиралась. Ради Вейтона. Я обещала, что сделаю все, чтобы он не беспокоился обо мне… Так оно и будет.

— Ура, — просияла кузина, а я запоздало вспомнила о вероятной причине ее ликования: Нэйдж Шин. Каким будет наше с ним сосуществование в Семерке?

На станции, где ровно год назад садилась Джулиана Хоун, на меня вновь нахлынули воспоминания, защемило сердце. Помню, как Роб рассказывал нам о ней и Элитной Семерке… Сколько же с тех пор всего произошло… И поменялось.

— Леди, нужна коляска? — в этот раз не пришлось искать экипаж, он сам нашел нас.

Вернее, его хозяин с хитрыми бегающими глазками.

— Сколько? — деловито поинтересовалась Аннети.

— Пять туриалов, — не моргнув, отозвался тот.

— У-у-у, дорого, — протянула кузина.