Чтение онлайн

Ремус недоумённо заморгал. Он не ожидал, что такая безобидная игра вызовет такую агрессию.

— Марс, это только игра. Я бы поймал Ричарда, ты же знаешь. Я о его жизни беспокоюсь не меньше…

— Ремус, я ясно выразилась! — Отрезала девушка, усаживая напуганного тоном матери Ричарда на ковёр. — Не смей подвергать моих детей опасности.

— Ты перегибаешь палку, — нахмурился Люпин, чувствуя, как раздражение пульсирующим гвоздём вколачивается в его сознание. — Я никогда не причинил бы твоим детям вреда, и ты это знаешь. К тому же, неужели Эд не играл с ними таким же образом?

Марисса вздрогнула как от пощёчины. Ни говоря ни слова, она вышла за дверь. Ремус бросился за ней. Поймал он её у лестницы. Схватив девушку за локоть, он заставил её остановиться.

— Что с тобой? — Спросил он. — Ты ведь обычно не такая, Марс.

— Всё в порядке, — глухо ответила она. — Всё просто отлично. Всё лучше некуда.

Она обернулась. Ремус заметил залегшие под глазами тёмные круги. Девушка явно не высыпалась. Полный злобы и раздражительности взгляд уставился на Ремуса, отзываясь в нём далёким эхом. Беспокойство, зудящее под коркой его мозга, выплеснулось наружу, расцветая ярким букетом негативных эмоций.

— Не лги, Марс. Я хочу помочь, — несколько менее дружелюбно, чем следовало, произнёс он.

Негативные ноты не укрылись от Мариссы. Она вырвала руку из его пальцев, сверля его взглядом.

— Хочешь знать? Хочешь помочь? Хорошо! Воскреси мёртвых! А ещё лучше вернись в прошлое и не дай мне надеть этот чёртов Талисман! Вся жизнь из-за него пошла под откос! Моя жизнь сродни поганой комедии, над которой глумится Судьба! Она отняла у меня всех и всё! Мне это надоело! Мне надоело рисковать и дразнить её ещё больше! И я не позволю тебе из-за какого-то дурачества подвергать опасности моего сына!

Ремус отшатнулся. В груди тягучей волной поднималась злоба, которую он даже не пытался подавить. А слова тем временем продолжали изливаться на его голову:

— Я осталась одна! На мне трое детей! Эйприл уже неделю мучают кошмары, из-за которых она будит Ричарда и Хьюго! Я не справляюсь, мне нужен хоть кто-то! Мне нужен был Эд! Я говорила это ему! Говорила! Говорила!

Вот оно что. Ремус судорожно выдохнул. Он, молча, всматривался в пылающие яростью глаза, смотрел на это раскрасневшееся лицо и пытался удержать все те колкие и язвительные замечания, что держались у него на языке.

— Он обещал, что не оставит меня! Мы обещали друг другу! А когда он нужен был мне больше всего, он сбежал! Он просто взял и сбежал! — Продолжала кричать Марисса, размахивая руками. Она стянула с запястья обручальный браслет и швырнула его куда-то. В глубине пространства грустно зазвенело серебро. — Я ненавижу его за это! Ненавижу! Он был мне нужен!

— Он умер по собственной глупости, — не удержался Ремус. — И кроме него никто не виноват. Так ответь мне, почему это я должен всё это выслушивать? Я и без того из шкуры вон лезу, чтобы тебе помочь! Я и без того постоянно пытаюсь быть с тобой, поддерживаю и помогаю примириться с жизнью. Но ты с упёртостью, достойной самого упрямого барана, игнорируешь меня и только отчитываешь в чём-то! Я и без того стараюсь быть с вами, так скажи же, за что я должен выслушивать твои гневные выкрики?!

Вспоминая об этом, Ремус многое отдал бы, чтобы вернуться в прошлое и свернуть себе шею в этот момент. Он сам не знал, что и зачем говорит. Он сам не знал, как так вышло. Но он знал, насколько низко он поступил, сказав это. Тем не менее, какое-то извращённое удовольствие он от этого получил. Примерно такое же, как в ту ночь, когда Кларисса заставила его и Эда сражаться в сновидении.

— За что? — Белея, прошипела Марисса. — За что?! Хочешь знать, за что, Ремус?! За то, что это всё твоя вина! Твоя, да! Если бы ты меня тогда не удержал, я бы успела его спасти! Я успела бы, мне не хватило лишь мига!

— Не говори чушь! Никто не может спастись от убивающего проклятья! Или ты считаешь, что смогла бы так просто выцарапать его из лап Смерти?!

— Да, смогла бы! Могла бы, Ремус! И тогда, и потом, со свечой! Но и тут ты встал на моём пути! Ты не дал мне его вернуть! У меня была возможность! А ты…

— Да потому что это всё бред собачий! — Вскричал Ремус. Невидимый стоп-кран сорвало. За каждое слово он ненавидел себя практически до конца жизни. — Нельзя воскрешать мертвецов! И нельзя страдать по ним вечно! А в прочем, делай что хочешь! Мне надоело! Вини кого хочешь! Меня, Дамблдора, Эда, Судьбу, себя… Хоть Олливандера обвини в том, что он изготовил палочку, которая позволила Волдеморту убить твоего мужа! Мне надоело быть жилеткой для слёз и мальчиком для битья! Делай что хочешь! Хоть заройся в песок и вини всех в том, что у тебя такая судьба плохая! Я пытался! Я правда пытался тебя вытащить! Но ты не хочешь нормально жить!

— Убирайся! — Заорала Марисса. — Уходи из моего дома и не смей возвращаться! Я не хочу тебя больше видеть!

Ни говоря ни слова больше, Ремус крутанулся на месте и аппарировал в собственную квартиру. Некоторое время он ещё долго колотил кулаком стены, вымещая на них злобу. До тех пор, пока не пробил в одной из них солидных размеров дыру. Починив её взмахом палочки, Ремус устало опустился на диван и вздохнул. В голову закралась мысль, что он напрасно так вспылил. Однако этот робкий голосок разума был сметён шквалом возмущения и гнева.

Уже утром, очнувшись после яростной пробежки по какому-то лесу, лёжа на голой земле и глядя в серое небо, Ремус вспоминал с невероятным сожалением каждое своё слово. Он дорого бы заплатил, чтобы этого не говорить. И понимал, что за сказанное нет прощения. Уж слишком они перегнули палку. Так просто домой к Мариссе он зайти не мог, да и на порог она его не пустит. Письма не прочтёт. Камин зальёт. И сама вряд ли придёт. Она девушка гордая. Да и он не заслужил.

Но в то же время он сам не намеревался ползать у неё в ногах и молить о прощении. У него ещё оставалась мужская гордость, да и на сто процентов неправым он себя не считал. Так, на девяносто восемь.

Депрессия.

Так тянулись недели. Пропитанные серым и унылым одиночеством, зудящей тоской, беспокойством и сожалением. Ремус каждый раз вздрагивал, когда слышал звон колокольчика в магазине. Он со страхом и надеждой ждал, что вот-вот войдёт в магазин она, что они помирятся и сделают вид, что этого поганого диалога не было. Это-то они умели мастерски — делать вид, что чего-то не было.

Но Марисса не появлялась. Не было от неё ни единой весточки, ни одного известия. Честа так же не откликалась на зов. Ремус каждый раз нервно вздрагивал при виде летящих в его сторону ворон. Он пытался найти повод, чтобы явиться к ней в поместье, ворваться подобно какому-то смерчу и… и что дальше? Быть изгнанным поганой метлой? Вот ещё. И так унизился, ему хватило.