Чтение онлайн

Узнав где в городе находится нормальный постоялый двор, мы направили своих лошадей к нему. Мест в нем не было, а вот огромный двор был пуст и хозяин согласился запустить нас во двор, лошадей мы отвели к поилке, а сами, оставив матерей присмотреть за добром, отправились собирать слухи.

Особо напрягаться не пришлось — стоило остановиться около пары болтающих баб, как все городские новости становились тут же известными. Да еще и с подробностями. Не хуже баб сплетни распускали и торговцы на рынке, которые от безделья трепали языками как помелом.

Из разговоров местных удалось понять следующий расклад — Воду мутят трое бояр. Именно они подзуживали остальных бояр из старшей дружины погибшего князя, предлагая отказать признать власть Варяга и требовать выдачи двоих княжат. Княгиня, став вдовой после смерти мужа, после льстивых слов смутьянов решила достойной править Черниговым как когда-то правила Русью княгиня Ольга. Вдова стала почти каждый день появляться в городе, посещая Спасо-Преображенский собор, заложенный еще князем Мстиславом Владимирским Храбрым в центре черниговского Детинца или Вала — центральной и наиболее древней части Чернигова, где находились основные городские укрепления. Расположен на высоком выступе правого берега долины Десны, ограниченном с двух сторон рекой и её притоком Стриженем. Детинец занимал весь юго-западный участок мыса. Он был окружён земляным валом с деревянной стеной и глубоким рвом, имел три въезда: Водные, Киевские и Погорелые ворота. В детинце размещались княжеский двор, богатые усадьбы богатой знати и главные соборы города. Помимо двух соборов из камня были построены княжеский двор, состоявший из двух каменных теремов в три этажа, и епископского подворья с каменной стеной и надвратной церковью.

С севера и запада к детинцу примыкал Окольный Град — самая многолюдная ремесленно-торговая часть Чернигова, не уступавшая по площади киевскому городу Ярослава. Она была ограждена мощными стенами после битвы под Лиственом, когда Чернигов стал центром огромного княжества. У подножия детинца с речной стороны находился обширный черниговский подол, часть которого (вероятно, район древней пристани) была укреплена валом с деревянными конструкциями. Довольно плотно были застроены и края террас Десны и Стрижня. В прошлом веке существенно расширилась площадь детинца, которая составила 16 га. Первоначальный ров, проходивший в 70 м к востоку от Спасо-Преображенского собора, был засыпан и детинец расширился в восточном направлении. Одновременно расширилась на восток и граница Окольного града, площадь которого достигла 40 га. С западной стороны к детинцу примыкал Третьяк — самостоятельный укреплённый участок Окольного града площадью 20 га. К северу и западу от Окольного града находилось обширное Передгородье, укреплённое частоколом, валом, рвом.

До бояр без особых проблем можно было добраться во время их участия в заутренних молитвах, в которые они старались занять лучшие места около княгини. Потому мой отец вместе с Юрой Брянцевым и Мишей Ахметовым переоделись в боярские одежды. Вооружившись помимо обычного ножа еще и тонкими длинными трехгранными стилетами, спрятанными в ножнах на предплечье. Остальные, одетые как богатые купцы, их страховали, вооружившись метательными ножами.

Я наблюдал как отец с друзьями вошли внутрь и следовал за ними в десяти-пятнадцати метрах. Народ прибывал и прибывал, заполняя собор. Трое спецназовцев протиснулись почти вплотную к смутьянам. Полтора часа сжатые как сардины мы наблюдали за прихожанами, мучаясь от духоты и запаха ладана. Рядом со мной стояла девочка лет пятнадцати, которая пришла в собор со своей матерью, по виду они принадлежали к боярской семье. Впереди них стоял совершенной седой мужчина лет сорока. Девушка с уже сформировавшейся грудью с притягательным немного грустным личиком, обрамленным пшеничными волосами, с которого можно писать иконы, так же мучилась нехваткой воздуха. Она ткнулась лбом в широкую спину и жалобно произнесла — Тятя! Я задохнусь здесь!

Ее отец чуть повернулся и вздохнул — Терпи, Снежана! Скоро служба закончится.

Боярышня теребила свою длинную косу, бросая редкие взгляды по сторонам. Заметив мой пристальный взгляд вмиг налилась краской и потупила взор. Я взглянул на ее мать. Женщина была довольно интересной, видно в молодости тоже как и дочь была красавицей. В отличие от большинства боярыня не отличалась пышностью и была статной с горделивой осанкой. Если Снежана через годы замужества останется такой же как и ее мать, то лучшей жены я бы себе в этом мире не пожелал. Среди тех, кто имеет деньги почти все дочери похожи на кадушки, из которых так и прет тесто во все стороны.

Меня толкнул Рыжий — Хороша девка? То-то я смотрю от нее глаз не отводишь.

Я возвел глаза к верху — Хороша! Только тебе, Артем, советую на нее глаз не класть. Ты лучше вон к той рыжей приглядись! — я кивнул на девчонку лет четырнадцати стоявшей слева от нас — Глянь какая прикольная!

Рыжий сморщил губы — Себе боярышню присмотрел, а мне сватаешь купеческую дочь!

Мы уже знали, что у купеческого сословия были свои неписаные законы и определенное воспитание детей. В отличие от дворянских, купеческие семьи просыпались очень рано, сытно завтракали и расходились по своим делам. Дома оставалась хозяйка, которая повседневно заботилась о быте и отдавала распоряжения служанкам. А что оставалось делать купеческим дочкам? Долго нежиться в постели, мечтать и беречь себя для удачного замужества, вязать, плести кружева, посудачить с подружками, вместо пиров собираться на чай, лакомиться крендельками да пирогами, а также быть покорной и почитать старших, особенно мужчин. Ведь с самого рождения и до конца жизни судьба женщины зависела от сильного пола: сначала от строгого, мудрого отца, а после замужества от бранчливого мужа, который обычно полагал, что «бабе всегда страх на пользу!» Купеческие дочери, как и обычные крестьянки, были вынуждены подчиняться отцу или старшему брату, могли против воли быть выданными замуж или даже отправлены в монастырь. Боярышни, в свою очередь, предназначались для установления дружественных связей с другими родами (семьями) путём заключения династических браков.

Наконец служба закончилась и народ попер к выходу. Никто не заметил как три клинка пронзили сердца тех, кто решил поудить рыбку в мутной водице. Жены и дочери убитых в ужасе закричали, увидев как упали трое бояр когда их мертвые тела перестало стискивать со всех сторон.

Я же с Артемом решил проследить за понравившейся мне боярышней. Чуть позади нас купец с купчихой отстали и вернулись узнать причину переполоха, отправив свою дочь одну домой. Рыжий это заметил и тоже приотстал, поравнявшись с купеческой дочкой — Здравствуй, красавица! Мое имя Артем и я практически наверное твой родственник! Тебя как звать, сестренка?

— Марфа я! Только я точно знаю всех наших родственников и такого наглого Артема у нас точно нет!

— Так это не беда — можем и породниться! Пойдешь за меня за муж? Наделаем несколько таких же рыжих детишек!

Марфа чуть не спотыкнулась от неожиданного предложения — Вот еще! Нашелся жених.

— Артем подмигнул дочке купца — Скажи-ка, Марфуша! А ты случаем не знаешь вон ту семью? А то мой друг втюрился в их дочку, а кому засылать сватов не знает.

Раскрасневшаяся Марфа стала напоминать свеклу — То Снежана, дочь боярина Бера. Ее отец при погибшем князе был десятником в его дружине. Только я сомневаюсь, что твоему другу что-то обломится — к Снежане сватается сынок боярина Чекана, а он ближний боярин князя, а теперь после его смерти и княгини.

Я переглянулся с другом — Чекан был одним из приговоренных нами смутьянов. Вот теперь я из принципа решил перейти дорогу наследничку и жениться на Снежане.

Проводив взглядом боярскую семью, скрывшуюся за воротами своей усадьбы, я шепнул Артему — Пойду вернусь, посмотрю что там происходит, а ты пока продолжай охмурять свою девушку.

Вернувшись к собору, я из наших увидел только Кольку Татарина, который видно остался проконтролировать развитие событий. Возле трупов уже рыдали их родня, несколько молодых мужчин хмуро стояли неподалеку, играя желваками. Видно эти были детьми убитых. Интересно кто из них был женихом Снежаны. Я подошел к бабе, которая стояла неподалеку и по виду напоминала торговку — А что, мать, ты случаем не видела убийц?