Нетопырь

Мои родители, впрочем как и родители моих друзей познакомились, когда в 2008 году в Рязанском военно-воздушном училище впервые приняли на обучение женщин. Правда представительниц прекрасного пола разрешили принимать лишь на одну специальность — «Применение подразделений связи». Обучение у женщин в училище выстроили так же, как и у парней, за исключением норм физической нагрузки и специализации. Мой отец и его друзья сдали экзамены за первый курс и охренели когда увидели спортивных подтянутых красавиц, которые решили посвятить себя армии. Моего отца звали Владимир Бесов, его друзей Дмитрий Иванов, Юрий Брянцев и Михаил Ахметов.

Моя мама, Светлана Коблова, только прибыла в общежитие, в котором ей дали место в комнате вместе с тремя девушками Аней, Юлей и Еленой. Все четверо абитуриенток были почти модельного типа и любого мужчину их красота просто сбивала с ног. Не оказались в стороне и мушкетеры, как называли моего отца и его друзей в училище из-за их крепкой дружбы, их никогда не видели порознь. Все четверо будто соревновались друг с другом, все свободное время пропадая в спортзале, в тире и на полосе препятствий.

Именно в спортзале они и познакомились со своими будущими женами, те вместо вечерней прогулки по городу решили позаниматься в спортзале. Наш инструктор по боевому самбо Федор Петрович был фанатиком единоборств и практически не вылезал из своего спортзала, готовый делиться секретами своего мастерства с курсантами училища. У этого сорока трехлетнего подполковника в прошлом были командировки во все горячие точки, которые пришлись на его службу. Учителем нашего тренера был специалист из подводных боевых пловцов и его знания были из разряда тех, которые не преподают направо и налево. У этого спеца было все лишь четыре ученика, в том числе и наш инструктор, который привил нам любовь к стрельбе из монгольского лука, владению любым холодным оружием, начиная от шпаги с рапирой и кончая полуторным мечом. А как он владел нунчаками и цепью! Просто высший пилотаж.

С первого курса они стали его учениками и все свободное время, в том числе поздними вечерами обучались фехтованию топорами, мечами, секирами, стрельбе из лука и метанием всего, что только можно метать. Парни как раз отрабатывали противостояние обоерукому мечнику, вооруженному двумя мечами, в обычном вооружении средневековья, топором и щитом.

Девчата заинтересовано поглядывали в их сторону, обсуждая каждый удачный выпад. Сэнсэй обратил внимание на косые взгляды своих учеников на красивых курсанток и, разозлившись потери ими внимательности, взял в руки булаву с щитом и начал гонять четверых по залу, не давая им воспользоваться своим численным преимуществом.

Когда курсанты упали на пол с высунутыми языками, Федор Петрович пригрозил — Вы видно совсем не бегаете, раз дыхалки на сорок минут боя у вас не хватает! Вот с завтрашнего утра вместе с этими красавицами будете бегать!

Вот и девчонки чем то приглянулись нашему сэнсэю и увидев их потуги в отработке ударов а мешках, он через полчаса вдруг позвал их в мужской коллектив, найдя себе еще одних поклонниц, а мой отец и его друзья нашли свою любовь, решив вместо возращения по домам остаться на лето в училище. С тех пор ни они, ни девчата не покидали училище на каникулы, предпочитая тренироваться с Петровичем. Родители конечно этого понять не могли и в письмах высказывали свои претензии. Не выдержав, родные стали навещать своих кровиночек в Рязани, привозя гостинцы в виде домашнего сальца и домашних заготовок.

Как оказалось, сэнсэй увлекался еще и изготовлением орудий убийств. Он научил наших родителей сначала самому простому: изготовлению ловушек в стиле Рэмбо, затем они изготавливали из кожи пращи и метали камни, затем научились изготавливать стрелы и сложносоставные клееные композитные луки, постепенно они научились изготавливать булат и выковывать из него ножи и наконечники копий и стрел, в воскресение посещая кузню, мучаясь с ковкой дамаска, по твердости дамаск уступает булату, однако они оба уступают по этому параметру современным легированным сталям, зато превосходят моностали по качеству. Единственное, чего еще не умел тогда их учитель — добывать железо и металл из руды, постоянно жалуясь, что не было времени для изучения этого процесса.

После окончания училища «Мушкетерам» как лучшим офицерам предложили службу в Шестнадцатой отдельной гвардейской бригаде специального назначения в Тамбове. Перед отправкой к месту службы парни расписались в ЗАГСе с девушками, которым оставался еще год до окончания училища.

Федору Петровичу удалось задействовать свои связи и моя мама с подругами получила назначение в ту же часть, куда направили служить их мужей. Через год все четыре лейтенанта спецсвязи разродились мальчиками, причем Ахметовы двойней.

Меня назвали Владиславом, сыновей-близнецов Михаила и Анны Ахметовых — Александром и Николаем, сына Юрия и Елены Брянцевых — Артемом, сына Дмитрия и Юли Ивановых — Олегом. А на следующий год моя мама и рыженькая Брянцева родили по девочке. Мою сестру назвали Катей, а сестру Артема, чьи волосы как и волосы брата были рыжего цвета, — Мариной.

Когда мне и моим друзьям исполнилось шесть лет, из Рязанского училища уволился наш сэнсэй, с которым «мушкетеры» переписывались почти каждый месяц. Петрович купил неподалеку от нашего военного городка двухэтажный дом на двадцати сотках и купил кобылку и жеребца трехлеток. Для охраны дома спец на пенсии приобрел пару алабаев. Щенки были от огромных волкодавов и обещали вырасти такими же огромными и страшными телохранителями.

Вот с тех самых пор Петрович стал учить и нас, в том числе и двух пятилетних девчонок всему, чему он учил своих взрослых учеников, радуясь тому, что в его руки попал настолько молодой неиспорченный ни чем человеческий материал.

Наши прозвища в школе появились классе в пятом. Меня звали по фамилии Бесом, Артема естественно Рыжим, Сашку и Кольку братьями Татаринами, Олега — Ботаном из-за его абсолютной памяти. Олежке достаточно было один раз прочитать учебник и все, он запоминал параграф как Отче наш. Потому учился он с первого класса только на пятерки, не заморачиваясь с зубрежкой. Впрочем после десяти лет мы все разрабатывали свою память по методике Петровича, который уверял нас, что к восемнадцатилетию наши развитые память и наблюдательность позволят нам поступить даже в академию ГРУ.

В школе подружились с парой мальчишек, детьми офицеров из той же части. Максим Рваный и Антон Поздняков влились в нашу компанию, проводя больше времени с нами, чем с родными, порой оставаясь даже ночевать у Петровича.

У Макса мать работала завскладом в нашей части, а у Антона был только отец, его мать бросила их почти сразу после родов, уйдя к переведенному в Москву подполковнику ради московской квартиры.

Мы тренировались все свободное время от школы, изучая помимо рукопашки прикладные стили цигун и тайцзи-цюань, укрепляющие наши тела и открывающие невероятные возможности (Сам сэнсэй мог не то что ходить, но и стоять на углях, его тело было укреплено «железной рубахой», позволяющей выдерживать мощные удары хоть руками-ногами, хоть разными колюще-режущими предметами. Как он нам признавался, он еще не достиг той степени, когда не нужно следить за потоками энергии в своем теле и не быть восприимчивым к неожиданным ударам мечом. Но стрелы Петрович ловил мастерски, обещая научить этому и нас.