Шрифт:
Глава 1
В этот раз не было никаких видений — моё сознание, видимо, отключилось от болевого шока. Даже разум Всеволода, тренированный тысячами медитаций и погружений во Тьму, не сразу смог собрать себя в мыслящую кучку…
И всё же прошло совсем немного времени, когда в искрящейся темноте осколки моей личности собрались в мозаику, позволившую вспомнить, кто я.
Всеволод Десятый, бывший Тёмный Жрец… Послан в другой мир, где я занял тело молодого бросского горца по имени Малуш. Бросс этот, несмотря на горячую кровь своего народа, рождённого в жерле вулкана, посвятил жизнь чужой вере.
Даже не чужой, а чуждой… Чуждой не только броссам, но, кажется, и всей Троецарии. Лиственники, колесящие дороги между городами, рассказывали всем о Вечном Древе, и пытались донести, что оно ждёт от людей молитв.
А люди не понимали, зачем… Никто не отрицал, что Древа не существует. Оно есть, и на его ветвях резвятся боги. Боги, каждый из которых несёт ответственность за что-то в этом мире. За солнце, за дожди, за плодородную землю… Да даже за холод и тьму на севере кто-то несёт ответственность.
Вот богам люди и молятся, вполне чётко осознавая, к кому обращаются и что от них просят. Так при чём тут Древо?
И пусть даже листья на его ветвях — это целые миры? И пусть оно растёт из начала времён в вечность, и пусть старше богов, и пусть… и пусть…
Эта мысль потерялась, закружившись вокруг чего-то, что я не мог понять. Мне стоило усилий, чтобы вернуть разум в рациональное русло.
То, что мои мысли сносило каким-то ветром, неудивительно. Я особо остро чувствовал этот ветерок сейчас, когда цепкие когти Бездны уже не хватались за краешки моей души. Всё время казалось, что где-то впереди сквозь мерцающую пелену я даже вижу его, это самое Вечное Древо.
Неужели Древо пытается мне так о себе напомнить? И что оно хочет сказать?
Сейчас я хорошо видел свой путь. На север, в бросские горы, в храм Хморока… Над этим миром нависла угроза, и как ни странно, горделивый бог дня Яриус её в упор не видит, и беспокоится об этом только бог мрака Хморок.
Кстати, где-то во мне ещё и этот самый Хморок, который каким-то образом собирается вернуться в этот мир с моей помощью. Для этого я, собственно, и должен отправляться на Север.
Меня впервые кольнула мысль… А что будет со мной, когда он это сделает? Ведь Малуша никто не спросил, когда в него вселился Всеволод.
На этот вопрос ответа не было. Хморок молчал, а в тишине, в которой сейчас обитал мой разум, где-то шелестели листья-миры… А ещё звучали голоса.
«Госпожа Креона, а вы вправду с севера? А там что, вправду снег везде даже летом?»
Кажется, это Лука…
«Ооо, моркатова стужь, да некоторые люди там траву ни разу не видели из-за снега!»
Хриплый голос Креоны тоже оказалось легко узнать.
«Ох, малой, видит Маюн, я бы не отказался в такую жару от хорошей охапки снега!»
А это… это же Виол… но…
Мои мысли, видимо, не до конца собрались в мозаику, потому что я понимал, что Виола тут быть не должно. И в то же время он был здесь, но почему это чудо — я вспомнить не мог.
«Господин Виол, а почему все маги холода не отправятся на юг, чтоб там было не так жарко? А все маги огня — на север, чтоб там было теплее?»
«О, малец, твои слова бы да Совету Камня в уши!»
Я ещё удивлялся, что здесь делает целёхонький бард, когда передо мной возникло видение Кутеня.
— Нам-нам-нам! — и он смачно лизнул меня в астральный нос.
Его язык, слюнявое воплощение ледяной Тьмы, мигом вырвал меня из забытья, вставив последние кусочки личности в недостающие пазы… и я открыл глаза.
Судя по мерному покачиванию облаков в ясном синем небе, я опять ехал на спине Бам-бама. А судя по своим ощущениям, когда каждое движение причиняло боль, я бы лучше снова оказался в той мрачно тишине, где витал до этого. Там хотя бы голова не болела…
Сбоку проплывали кроны деревьев, и я понял, что мы едем по какой-то лесной дороге.
— О, громада, наконец-то! — Виол шагал рядом.
Выглядел он не очень. Небритый и помятый, хотя по лицу было видно, что бард пытался привести себя в порядок.
— Варвар… — послышалось от Креоны с другой стороны.
— Господин Малуш, вы проснулись! — Лука сразу же полез на медоежа, чтобы схватить меня за плечо и потрясти.
Это, казалось бы, незначительное потряхивание будто бы раскололо мою голову на части, и я с лёгким стоном потёр лоб. А потом что-то нехорошее резко устремилось от желудка вверх, и перед глазами стала расплываться зелень, причём совсем немагических свойств.
О, смердящий свет, мне ещё никогда не было так плохо! Даже когда я служил в имперской армии, и мы весело отмечали с сослуживцами каждое жалованье…
— Уф-ф-ф! — я скатился со спины медоежа, кое-как встал и на пошатывающихся ногах быстро достиг обочины. Влез в высокую траву, упёрся в ствол деревца рядом и позволил-таки желудку выплеснуть зловонное содержимое.
Этого содержимого оказалось так много, что у меня заныли рёбра. Странно, ведь я давно толком не ел.
Весь покрытый потом, я прислонился к деревцу и впервые улыбнулся. Вот теперь стало намного легче.
Мир наполнился звуками. Шуршание ветра в листве, жужжание насекомых, пение птиц… и журчание ручейка где-то неподалёку. О-о-о, боги, вы заслужили моё прощение!
Усталый, я выбрался из травы и, усевшись на землю, стал усиленно тереть лицо. Мысли роились в голове, едва позволяя вспомнить, что произошло. Ну же, Хморок, северная твоя задница, ну хоть ты ответь на мои вопросы!
Рядом возник Кутень, ткнулся холодным носом мне в лоб, но бросская кровь тут же вспыхнула по всему телу… И снова подкатила тяжесть к желудку, и я, покачав головой, отстранил цербера.