Чтение онлайн

– Извини, пожалуйста, задумался. В ресторан хочешь?

Она ничего не ответила, но сразу же поднялась со скамейки и поправила юбку.

В ресторане было тепло, накурено и довольно душно. Почти все столики оказались занятыми. Летчик остановился около буфетной стойки и с минуту разглядывал зал. Мимо пробегал официант, молоденький мальчишка с наглыми черными усиками.

– Эй, усы, – рявкнул совсем не своим, а каким-то противным начальственным голосом летчик. И официант будто к полу приклеился. Повернувшись на каблуках, старательно улыбаясь, официант тут же засеменил к Хабарову.

– Слушаюсь!

– Метрдотеля, живо!

– Сию минуту, – поклонился официант и тут же исчез.

Откуда-то из-за портьеры выплыл дородный накрахмаленный немолодой мужчина. Оценивающе взглянул на Хабарова и едва заметно склонил седеющую голову:

– Чем могу служить?

Летчик протянул ему руку. И Рита сразу поняла: рука протянута вовсе не для пожатия.

– Дама, – сказал Виктор Михайлович своим нормальным человеческим голосом, – замерзла. Мы хотим согреться и поужинать. Пожалуйста, организуйте отдельный столик около окна и накормите по своему усмотрению.

Метрдотель понимающе, с достоинством покивал крупной серебристой головой, рассеченной идеально ровным пробором. Он успел сказать официанту: "Столик" и деловито осведомился:

– Осетринка, ростбиф устроят? Горячее тоже прикажете? Пить будете коньячок, вино?

– Осетринка – это хорошо, коньячок – обязательно. Остальное на ваше усмотрение, – сказал летчик и, протягивая метрдотелю тридцать рублей, добавил: – А это, будьте любезны, передайте музыкантам, пусть пока отдохнут.

– Слушаюсь, – еще раз кивнул метрдотель и медленно поплыл к оркестру.

Рита подумала: "Сколько ж он ему первый раз дал?"

Оркестр умолк. И сразу в зал донесся громоподобный рев двигателей. Очередной рейсовый корабль пошел на взлет…

За ужином Виктор Михайлович оживился. Рассказывал Рите какую-то забавную чепуху, немного подтрунивал над девушкой, с лица его исчезло задумчивое напряжение.

Допили бутылку коньяка, Хабаров большую, Рита меньшую долю. Виктор Михайлович спросил:

– Ну как, Рита, согрелась?

– Жарко! Скажите… – но она не успела задать вопроса. К столику подошел высоченный, громоздкий человек в кожаной куртке и, прищурив глаз, будто целясь, спросил низким густым голосом:

– Если не ошибаюсь, Виктор Михайлович?

– Хобот!

Рита фыркнула. Грубое, будто наспех вытесанное топором лицо человека было оснащено длиннейшим носом, и маленькие добрые глазки тоже были удивительно похожи на слоновьи…

– Для чего же так беспощадно? При даме…

Летчик вскочил со стула, обнял громадину-мужчину. Потом коротко представил его Рите:

– Мой друг, "покоритель" Арктики и Антарктиды –Сергей Канаки.

– Рита, – сказала девушка и почему-то спросила: – Простите, пожалуйста, вы грек?

– Грек? Да, из греков, а что?

Рита смутилась, но мужчины, кажется, уже начисто забыли о ее присутствии.

– Я слышал, – сказал Хобот, обращаясь исключительно к Виктору Михайловичу, – что ты основательно поссорился с Генеральным?

– Брехня. Я не ссорился. Просто отказался объезжать новую лошадь…

– Ту, на которой накрылся Углов?

– Ту самую. Ты знаешь, для дела можно иногда совершать и несерьезные поступки, для рекламы – пардон, это не моя специальность.

Появился метрдотель.

– С пополнением! – наклонив голову и обращаясь к Хабарову, спросил: – Чего прикажете?

– Прежде всего еще бутылку коньяку.

– Ему, – сказал Канаки. – А мне хорошо бы холодного нарзану…

Метрдотель изобразил нечто среднее между изумлением и глубоким сочувствием.

– Не удивляйтесь, – сказал Хобот, – он отдыхает, а я работаю.

Метрдотель исчез.

– А пока что суд да дело, ты ушел в дипломатический отпуск? – спросил Канаки.

– Почему в дипломатический? Просто в очередной. Все равно дублер в стапеле, летать пока не на чем, и потом… потом, если Севе не сделает чего нужно, я и на дублере не полечу…

– Севс упрямый, найдет другого Углова.

– Не будет он искать. Ручаюсь.

Не обращаясь ни к кому, Рита вдруг спросила:

– Значит, Углов умер? Это тот Углов, тот самый? Хабаров будто впервые увидел девушку, поглядел на нее пристальным, тяжелым взглядом и ответил:

– Тот самый, Рита, убился… – И, словно желая перевести стрелку на другой путь, спросил у Хобота: – А тебя чего сюда занесло?

– Облетываем новые приборы. Маршрут практически значения не имеет, так отчего же нам было не завернуть к морю. Купаться-то всем охота.

– По трассе облетываете?

– Нет, над морем. Нужны малые высоты и абсолютно ровная поверхность…

– Ясно, – сказал летчик. – Посадочные РВ? Чьи?

– Сам не знаю чьи.

Рита налила коньяк в большой винный фужер и тихонько выпила. Этого никто не заметил.

Мужчины разговаривали. Они были в другом мире, в других заботах…

Медленно покачиваясь, плыл ресторанный зал-аквариум перед глазами Риты. То укрупнялось, то почти исчезало загорелое, коричнево-красное лицо Хабарова; кивал, словно собираясь кого-то клюнуть, длинный нос Канаки. До девушки долетали отдельные слова чужого разговора, но смысл слов не улавливался.