Шрифт:
Станислав Петров
НЕШТАТНИЦА
Мы трое - Старик, Инспектор и я - шли вдоль заповедной реки. Холодящий, уже не летний туман скрывал откосы поймы, слоисто висел над пожнями.
Я с тревогой поглядывал на небо: мой "Зенит" с мощной оптикой требовал много света, а в гаком тумане фотографировать браконьеров - только пленку зря переводить.
Ровно и мощно шумел впереди перекат. За ним в большущем, словно озеро, и глубоком, как колодец, омуте отстаивался, ожидая часа нереста, благородный лосось.
Вчера Инспектору сообщили, что именно в этом омуте ставят сети браконьеры. Мы шли в сырой туман утра, чтобы поймать их с поличным.
У меня под ногой хрустнул сучок, и Старик, шедший сзади, незло, но ощутимо ткнул мне кулаком под ребра.
– Тише.
Мы выходили к большой поляне, которая после омута переходила в мелиоративные луга совхоза. И вдруг Инспектор резко остановился и поднял руку. Впереди, метрах в сорока, шевелились кусты, и неясная в тумане фигура делала что-то возле дерева.
– Снимай, - шепнул Инспектор.
Я вскинул аппарат. В видоискателе сквозь сгустившуюся муть тумана проступили размытые контуры и невнятное движение. Я навел объектив на резкость. Ушастая голова, казалось, смотрела крохотными глазками прямо мне в глаза.
Медведь! Что же он там делает?
Медведт. передними лапами пригибал к земле дерево. Ага, черемуху... А там, где на земле лежала ее веришна, шевелилось... Вот кто! Медвежонок, крохотный, не больше дворняжки, медвежонок! Семейство завтра-каст.
Инспектор толкнул меня под бок.
– Снимай , что ли...
Я снова поймал в видоискатель голову медведицы и нажал спуск.
Вообще "Таир" - отличный объектив. Но при фотоохоте замечаешь у него большей недостаток: диафрагма щелкает резким, сухим щелчком.
В тумане этот щелчок прогремел как выстрел.
Медведица отпустила дерево, оно стремительно выпрямилось. Подброшенный им медвежонок крутнулся в воздухе и громко вякнул. Рыкнула и медведица.
Наконец-то мои спутники поняли, кто там, впереди. Инспектор расстегнул кобуру, но Старик положил ему на плечо руку.
– Погоди.
Он заложил пальцы в pot и как-то особенно свистнул - низко, шипяше.
Медведица, глядевшая, вытянув голову, в нашу сторону, дернулась и, резко повернувшись, побежала от нас. Впереди нее комком покатился медвежонок. Через секунду они скрылись за прибрежными кустами,
– Что же ты не сказал, что это медведи!
– набросился на меня Инспектор.
– Хоть бы рассмотрел поближе...
– Как же, поближе...
– улыбнулся Старик.
– Это, видно, сыночек громко чавкал, что они нас так близко подпустили. А то бы...
Впереди, там, куда ушли медведи, раздался медвежий рев и крики людей.
Инспектор, на ходу вырывая из кобуры "ТТ", первым кинулся туда. Мы побежали следом.
Рюкзак мешал бежать, и я, не останавливаясь, вылез из лямок. И все-таки Инспектор бежал быстрее нас. Он первым выскочил за поворот и на ходу дважды выстрелил в воздух.
Я еще успел увидеть, как с мощной ольхи метнулась медведица и убежала в кусты. На самой верхушке ольхи сидели оба браконьера. Я поднял аппарат и сфотографировал их.
Потом я еще снимал их - возле вынутых сетей и больших серебряных рыбин, которых уже нельзя было спасти.
...Когда были сказаны все слова и подписаны протоколы, мы двинулись к нашему "газику". Впереди браконьеры понуро тащили сети и рыбу.
И вдруг Старик расхохотался так, что даже они удивленно оглянулись.
– Слушай, Инспектор, - сквозь смех выталкивал Старик.
– А ведь придется тебе медведицу эту нештатным инспектором делать. Вот и фотография для удостоверения будет...
Но именно снимок медведицы не получился: слишком густой туман был, когда я ее снимал.