Чтение онлайн

После небольшой паузы огромная металлическая створка со скрежетом открылась. Гаунт зашел и оказался перед новым люком. У него за спиной захлопнулся первый, прежде чем второй открылся.

Внутри западни обнаружился коридор, ведший в комнату обыска с открытым душем и низкими столиками для досмотра личного имущества. Натриевые лампы придавали зловонному затхлому воздуху ледяной холодок.

Охранники показались из боковых бункеров. Все были укавэгэшниками в черных рубашках, черных фуражках, графитово-серых брюках и черных ботинках. У каждого на руке была оранжевая повязка, на черных кожаных ремнях портупей болтались полицейские дубинки и наручники. Они были вооружены полуавтоматическими дробовиками.

– Гризмунд, – лаконично сказал Гаунт. Он позволил обыскать себя и передал болтер. Двое охранников провели его через череду решетчатых дверей с дистанционными электрозамками по аскетичным, выкрашенным красной краской коридорам блока тюремных камер. От открытой канализации доносилась навязчивая аммиачная вонь с привкусом замшелых камней и влажного грунта. Любой звук подхватывало эхо.

Гризмунд и четверо его офицеров делили просторную общую камеру. Они все еще были в горчично-коричневой униформе нармян, но фуражки, пояса, погоны и шнурки были конфискованы.

Гризмунд встретил Гаунта у двери камеры. Укавэгэшники отказались открыть, так что пришлось говорить через решетку.

– Я рад видеть тебя, – сказал Гризмунд. Он был бледен, в его глазах темнел гнев. – Вытащи нас отсюда.

– Расскажи, что произошло. Своими словами, – сказал Гаунт.

Гризмунд помолчал, потом пожал плечами.

– Нас направили в Вейвейр. Благодаря полному идиотизму организации Штаба домов дороги оказались блокированы. Я повел свою колонну к воротам через промышленный сектор, свернув с шоссе. Следующее, что я вижу, – на меня накидывается УКВГ.

– Нарушил ли ты хоть один прямой приказ?

– Меня направили в Вейвейр, – повторил мужчина. – Мне велели двинуться по магистрали GH/7m. Когда я не смог воспользоваться ею, я попытался выполнить первичную задачу и достичь указанной линии фронта.

– Ты ударил офицера УКВГ?

– Да. Он первым вытащил оружие, без какого-либо повода.

Гаунт помолчал минуту.

– Такое впечатление, что этим ублюдкам и не нужно, чтобы мы сражались за них, – прорычал Гризмунд.

– Уязвлена их гордость. Неадекватность их командной системы сегодня предстала во всей красе. Они ищут, на кого свалить вину.

– В жопу их, если хотят повесить все на меня! Это бред! Штурм не поддержит тебя?

– Штурм слишком занят, пытаясь угодить всем сразу. Не волнуйся. Я не дам этому затянуться и минутой дольше, чем нужно.

Гризмунд кивнул. С громким топотом, многократно повторенным эхом влажной тюрьмы, комиссар Тарриан ворвался в сопровождении солдат УКВГ.

– Комиссар Гаунт. Вам здесь не место. Нармянское неподчинение – это дело дисциплинарного пересмотра УКВГ. Вы не вмешаетесь в вергхастианскую военную юстицию. Вы не будете беседовать с заключенным. Мои люди проводят вас к лифту.

Гаунт кивнул Гризмунду и зашагал с конвоем укавэгэшников, на мгновение поравнявшись с Таррианом.

– Вы совершаете ошибку, о которой пожалеете и вы сами, и ваши кадры, Тарриан.

– Это какая-то угроза, Гаунт?

– Вы комиссар, Тарриан, или, по крайней мере, должны им быть. Вам должно быть известно, что комиссары не угрожают. Комиссары действуют.

Гаунт позволил выпроводить себя из тюрьмы.

Тридцать третий рассвет уже наступил, страшный ливень обрушился на сам улей, наружные трущобы и луга. Маршал Кроу завтракал в своем кабинете рядом с комнатой совещаний, когда зашел Гаунт.

Длинный сумрачный кабинет был обшит деревом и увешан обрамленными в золото портретами предыдущих маршалов. Кроу сидел во главе длинного лакированного стола из красного дерева, читая инфопланшет и поглощая завтрак с подноса. Задняя стена комнаты была выполнена из армированного стекла и открывала вид на Коммерцию и Колонну Щита. Подсвечиваемый сероватым утренним светом через огромное окно за спиной, Кроу превращался в темный, нависший над столом силуэт.

– Комиссар.

Гаунт отдал честь.

– Маршал. Обвинения, предъявленные нармянским офицерам, должны быть сняты немедленно.

Кроу поднял взгляд и наклонил благородную беловолосую голову к Гаунту, словно орел, оценивающий ягненка.

– Потому что?..

– Потому что они исключительно глупы, а их последствия слишком предсказуемы. Потому что нам нужны офицеры такого ранга, как Гризмунд. Потому что любое наказание станет весьма негативным сигналом для нармянских частей и всей Гвардии: улей Вервун совершенно не ценит помощь иномирских сил.

– А как насчет второй точки зрения? Вы сами ее слышали: одно правило – для улья, другое – для Гвардии?

– Мы оба знаем, что это не так. Действия Гризмунда вообще, по сути, неподсудны, а УКВГ из кожи вон лезет, чтобы обвинить его по всем статьям.

Я вообще не уверен, что это так называемое «неповиновение» имело место. Трибунал отметет обвинения, но даже довести до трибунала – вредоносно. Честь нармян и Гвардии будет задета лишь слегка, а вот УКВГ будет выглядеть глупо. – В последний момент Гаунт удержался от того, чтобы сказать «еще глупее».

– Люди Тарриана очень старательны. Они не созовут трибунал, если есть шанс, что он сорвется.

– Я знаком с подобными «судами», маршал. Как бы то ни было, это возможно, только если позволить им самостоятельно проводить слушание.

– Это их прерогатива. Военная дисциплина. Это работа Тарриана.

– Я не позволю УКВГ проводить слушание.

Кроу положил вилку и воззрился на Гаунта так, словно тот только что оскорбил его родную матушку. Он поднялся на ноги, утирая рот салфеткой.