Чтение онлайн

Жора, усадив Лялю в кресло рядом с телефоном, решительно отмёл все возражения жены:

– Ребёнок не маленький. У нас в Армении дети в семь лет бурёнку на выгон с хворостиной

гоняли за несколько километров – и ничего. Что дочка будет говорить и, самое главное, как? В

этом и суть вопроса. Сейчас я ей устрою тренинг на тему: «Как очаровать человека на другом

конце провода». Моя дочь – мой козырь в общении и с подчинёнными, и с начальством. Меньше

хамить будут. Произойдёт смягчение нравов, так сказать. У нас и так грубости в народе перебор, как и в министерстве, впрочем. Как печально констатирует старая революционная песня, «вышли

мы все из народа…» И это, увы, чувствуется на каждом шагу, – не смог удержаться от ехидного

комментария Жора.

Он и впрямь написал на листах, вырванных из мидовского блокнота, несколько сценариев

возможного телефонного разговора и, вручив Ляле трубку от её старого игрушечного телефона,

несколько раз сыграл с ней ролевую игру, притворяясь то своим коллегой по МИДу, то

родственником из Армении, то телефонисткой с междугороднего коммутатора, то просто

абонентом, набравшим номер по ошибке. Он гонял её по разным вариантам импровизации около

часу, следя за тем, чтобы Лялин голос не срывался на детский писк, и настаивая на том, чтобы она

говорила уверенно, со взрослыми интонациями, но неизменно вежливо.

– Ляля, это вы? – От неожиданности её приветствия он тоже перешёл на более

официальный тон.

– Да, это я. – Ответ пришёл после секундного колебания, от которого у него ёкнуло сердце.

Ему почудилось, что дальше внезапно, как удар хлыстом, последует вежливый от ворот поворот.

Но она, слава богу, тут же перешла на ты и спросила ласковым голосом, не оставляющим никаких

сомнений:

– Ты в Москве? – И дальше без колебаний, как старому знакомому: – Давай встретимся?

«Встретимся»!!! В душе у него всё запело, и, не слыша своего голоса, он сказал, телеграфно

отделяя слова, отчего они приобретали особую таинственность:

– Давай. Обязательно. А где? И когда?

– Ну конечно, не в твоём общежитии… – Он услышал, как она усмехнулась в трубку. –

Может, у меня дома? Дай я подумаю над деталями…

При этой фразе у него выступила под шапкой на лбу испарина. Эти «детали» могли значить

многое – собственно говоря, всё.

– Позвони мне завтра сюда, и именно в такое время – не раньше четырёх и не позже семи.

Я как раз одна в это время. Занимаюсь, английский учу, – добавила она зачем-то целомудренно. –

Кстати, у меня книга тут одна появилась. Тебе может понравиться. Правда, она на английском. Из

той самой параллельной математики, о которой ты мне в первый день толковал. Где дважды два

– совсем не обязательно четыре. – Она снова явственно усмехнулась в трубку. – Но это не страшно

– я могу тебе перевести самые интересные куски. Так что, когда приедешь, почитаем. – Она снова

издала какой-то заговорщицки дружеский звук в трубку. – А теперь, молодое математическое

дарование, проверим вашу память на цепкость. Адрес запомнишь, егерь, или нужно записать? Ты

вообще откуда звонишь-то?

Чем дольше длился разговор, тем более свойским становился её голос, и именно поэтому

Савченко устыдился сказать правду.

Чёрт бы подрал этот вечный сюжет – принц и нищий! Этот доверчивый, приятельский

голос в трубке… Нет, признаваться в том, что он звонит из промёрзшей будки городского

автомата, казалось сейчас немыслимым!

– Да знаешь, с кафедры, – без усилий соврал он, – но записывать тут на виду у всех не с

руки. Придётся положиться на математическую память. Диктуй – запоминаю.

Она толково и лаконично, как учил её отец, выдала ему все полагающиеся инструкции – до

какой станции метро ехать, из какого вагона выходить, по какой стороне тротуара и куда идти. Он

поймал себя на мысли, что с удовольствием запоминает всю цепочку объяснений, будто ему

диктовали какое-то стройное в своей абстрактной красоте уравнение.

– Только знаешь что, – напоследок сказала она, становясь серьёзной, – обязательно

позвони мне из автомата в метро, перед тем как выехать. Ладно? Без звонка не приезжай, – ещё

раз, совсем уже серьёзно сказала она, и он понял, что планируется какая-то многоходовка.

Наверное, чтобы он не встречался с её родителями.

Это меняло всё – эта надежда и её тёплый, свойский голос в трубке. В тот вечер он с

энтузиазмом бросился через свежие московские сугробы в школу, где мыл по ночам полы в

спортзале за семьдесят рублей в месяц; в этот раз он даже не содрогался от стужи и усталости, как

это бывало прежде, потому что завтра или послезавтра его ждала она… Он лихо махал шваброй,

добросовестно меняя воду в ведре после каждого поперечного прохода по ширине спортзала, с

удовольствием глядя на свежую чистоту крашеных досок с баскетбольной разметкой, а мысли его

деловито носились в завтрашнем дне: он лихорадочно прикидывал, где можно купить цветы и что

уместно принести с собой в подарок.

На следующий день сразу после занятий он поехал на метро с пересадками в гастроном

«Новоарбатский», зная, что там с большей или меньшей вероятностью можно купить какие-то

сладости. Стоя в короткой очереди, скорость движения которой была тем не менее обратно

пропорциональна её длине, в кондитерском отделе в самом углу магазина, он, как нелёгкое