Недотепа
Шрифт:
– Я тебе придумаю занятие, – сказал Трикс. – Тут еще конюшня нечищеная… Значит, мы договорились…
– И что я вижу? – возмущенно зазвенело у него над ухом. – Нет, как это называется?
Трикс обернулся, хмуро посмотрел на Аннет.
– Брось ругаться. Это наши… гости. Они под моим покровительством.
– Гости? – сварливо сказала фея. – Вот как это теперь называется! Стоило твоей верной фее на минуточку отлучиться, чуть-чуть потанцевать с подругами в лунных лучах, как вы привели в дом девушку и бесстыдно стоите перед ней полуголые!
– Какую девушку? – растерялся Трикс.
– Разуй глаза! Ха-ха-ха! – Фея демонически расхохоталось. К сожалению, голосок ее был слишком слаб, чтобы произвести должный эффект. – Ты хочешь сказать, что не отличишь девочку, надевшую штаны и рубашку, от мальчика? Ой, а ты и впрямь не отличил?
– Магические эманации! – ахнул Иен и торопливо сложил большой и указательный палец на левой руке колечком – от сглаза. – Ой, беда-то какая, был мальчишкой, стал девчонкой!
Трикс посмотрел на фею.
Потом на Тьена.
А потом пихнул в бок Иена, опустился на одно колено, как подобает рыцарю, и сказал:
– Ваше сиятельство, княгиня Тиана, простите своего недостойного слугу за непочтительные слова и поведение. Моя жизнь в вашем полном распоряжении!
«Ученик менестреля» пытливо посмотрел на него. Потом княгиня Тиана вздохнула и сказала:
– Встаньте, ваша светлость, благородный со-герцог Трикс. Я и… – княгиня вздохнула, – мой незаконнорожденный брат Халанбери, отдаем себя под ваше благородное покровительство.
Фея молчала, трепеща крылышками. Иен шумно сглотнул и попытался натянуть рубашку на коленки.
Только теперь Трикс обнаружил сходство между «учеником менестреля» и той красивой, балованной девочкой, которую ему так надоело развлекать четыре года назад. Ну где же были его глаза? Достаточно оказалось мужского платья и коротко отрезанных волос (теперь Трикс понял, что волосы были отрезаны быстро и неровно, несколькими движениями ножниц, которые держала неумелая и слабая рука), чтобы он не узнал княгиню!
– Мне очень страшно, Трикс, – сказала Тиана, и голос ее внезапно стал жалобным и испуганным. – Очень. Все, что я рассказала про Хасса и витамантов – правда. Ты же меня защитишь, да?
3
Если ты совсем еще молод, но уже перестал морщиться при виде глупых девчонок, если ты с детства знал, что станешь благородным рыцарем, если в древних летописях с восторгом читал о подвигах, совершенных ради прекрасных дам, то ты поймешь, что чувствовал Трикс, ранним утром покидая домик Радиона Щавеля.
Княгиня Тиана еще сладко спала (Трикс уступил ей комнату волшебника, а сам провел ночь на диване в кабинете, пренебрегая опасностью магических эманаций), когда Трикс и Иен отправились на рынок. Халанбери, на плече у которого сидела насупленная фея Аннет, зевая, стоял в дверях, а Трикс давал ему последние наставления:
– Никуда не выходите, понял? Вода есть, отхожее ведро чистое. Никого не впускайте. Только меня… – Он покосился на оруженосца, но все-таки добавил: – И Иена. Запрись на все засовы.
– Да понимаю я, что я, маленький, – обиделся Халанбери. – Я Тиане помог из дворца выбраться…
– Мы быстро управимся, – сказал Трикс. – Купим все, что надо, и вернемся. А вы спите.
– Ага, спите! А если маг твой приедет?
– Не приедет. У него вчера был с друзьями симпозиум. Наверное, всю ночь. Он сегодня спать до обеда будет, а то и до вечера. Завтра приедет.
– А что такое симпозиум?
– Это такой обед с друзьями. Пьют вино, закусывают и разговаривают.
– Ага. Тогда у моего отца каждый вечер симпозиумы, – кивнул Халанбери.
– У отца? Тиана ведь сказала…
– Ну да, – просто ответил Халанбери. – Моя мама у старого князя была горничной. Но это же не считается, правда? Я князя-то только один раз видел. Меня хотели выпороть за то, что в саду раннюю землянику ел, а князь увидел, поморщился и сказал, что меня пороть нельзя. Вот.
Трикс кивнул и неловко потрепал Халанбери по голове. Ему вдруг вспомнилось, как некоторые служанки, обзаведясь животом, уезжали из замка куда-нибудь в провинциальные городишки. И однажды отец лично вручил такой служанке увесистый кошелек, пожелав обзавестись хорошим мужем.
Наверное, это и вправду не считается?
Но ему почему-то стало грустно и как-то неловко перед Халанбери.
– Иди досыпай, – грубовато сказал Трикс. – И не забудь запереться!
– Милый, ну возьми меня с собой… – безнадежно заканючила фея, глядя на Трикса дурными влюбленными глазами. – Мне без тебя грустно…
– Нет, – твердо ответил Трикс. – Феи на базар не ходят. Это не базар, а цирк получится, если ты с нами пойдешь…
Аннет надулась и замолчала.
Они с Иеном запрягли отдохнувшую и явно застоявшуюся лошадку, после чего двинулись по утреннему холодку к ближайшему базару.
– Повезло салаге, – беззаботно сказал Иен. – Представляешь, сын отставного менестреля, а на самом-то деле – благородных кровей!
– Что же тут хорошего? – буркнул Трикс. – Что не выпороли за землянику?
– Между прочим, – тоном знатока ответил Иен, – это не так уж мало! А вообще благородная кровь всегда себе выход найдет!
– Ну да… через кинжал в пузе… Сидел бы он сейчас на грядке, ел малину, а не прятался от стражников…
– Малина уже отошла, – вздохнул Иен. – Жалко, я люблю малину.