Чтение онлайн

И совсем не был готов к ее реакции… И к тому, что мне дадут второй шанс.

Стоял, как дурак, смотрел на ее спину, когда Алька первой двинулась к машине, милостиво оставив меня приходить в себя после такого феерического завершения разговора… Стоял, а в башке рефреном: “Не проеби, дурак! Только не проеби в этот раз!”

И вот теперь, сидя за ней, в темноте осенней ночи, слушая вполне себе ничего музыку ( я не знаток, так просто свезло, что театр тут рядом обосновался, хотя раньше я на них бесился, спать мешали своими воплями), дурея от сладковато-нежного аромата волос Альки, сходя с ума от того, как лежит локон волос на тонкой шейке, как красиво падают отблески прожекторов на бархатную кожу щеки, я изо всех сил сдерживаюсь и повторяю опять про себя все тот же рефрен, мантру свою про не проебать.

Потому что осознаю, если сейчас опять начну распускать руки, она просто от меня сбежит. Второй раз она этого уже не позволит.

Слишком правильная девочка…

Слишком…

Лексус, тварина, за ней несколько месяцев, как привязанный, ходил, прежде чем в койку уложил… А ведь у него с этим проблем никогда не было.

Ни у кого из нас не было, если честно. Даже у увальня Вилка.

Полно девчонок, готовых на первом свидании позволить тест-драйв. Ну а почему нет? Мы же не в девятнадцатом веке, в конце концов… Да и там, как я читал когда-то, тоже не особо заморачивались, на самом деле. Больше пиздели. Как и сейчас, впрочем…

Но вот с Алькой все по-другому, конечно.

Она потому что другая.

И сейчас мне одновременно страшно что-то сделать и дико хочется. Это “что-то” сделать. Как канатоходец, шаг влево-вправо — и пропасть… И грудь распирает от волнения и предвкушения. Этой пропасти. Потому что кажется мне, что падать будет сладко. Если вместе, да… Если позволит…

Она сидит, такая серьезная, я только чуть-чуть сбоку вижу ее, даже не в профиль, а в четверть всего… Но мне хватает, чтоб залипнуть.

И еще хватает, чтоб сойти с ума.

Я это отчетливо понимаю, и понимаю, что будет пиздец, если сорвусь. Будет финиш нашего свидания.

Но она такая, такая…

Мы на крыше одни, и я знаю, что никто сюда не придет.

Она в моей власти полностью.

Маленькая, красивая, тонкая, ничего, по сути, не понимающая. И практически в моих руках.

Когда успеваю придвинуться еще ближе, нависнуть над ней, сам не осознаю. Не замечаю этого перехода, этой точки отсчета, после которой уже не тормознуть будет.

Беленькая, фарфоровая какая-то…Платье это… Сидит скромно, ножки подогнув под себя… И кутается в теплый плед. Хорошо, что захватил… Плохо, что слишком закуталась… Я бы ее сам… Закутал… Руками. Сразу всю.

На сцене перед нами что-то происходит. Кто-то поет, кто-то с кем-то навсегда прощается.

А я смотрю, как тонкий локон на шее от моего дыхания шевелится, и это гипноз. Просто гипноз, сумасшествие какое-то.

Хочется дотронуться. Чуть-чуть. Может… Может, она не заметит?

Я же немного… Ну что ей, жалко , что ли? Если не дотронусь, сдохну, прямо тут превращусь в камень…

Ее локон от моего дыхания взлетает… И падает обратно… И от него мурашки по тонкой коже… Вкусные.

Ловлю их губами.

И Алька вздрагивает. Именно так, как мне мечталось только что. Вкусно. До одури. Хочется не целовать. Зубы вонзить. И зарычать предупредительно, чтоб не дергалась, пока я… Пока я ее пробую.

Голова у меня уже, практически, ни в чем не принимает участия, а Алька дрожит все сильнее, потому что я позволяю себе все больше. Уже не просто прикасаюсь губами, целую, и даже прикусываю, пока что легко. Пока что.

Себя не контролирую совсем, наваливаюсь, руки ставлю по обе стороны от напряженно сидящей передо мной фигурки, так, что она оказывается полностью в моих объятиях. Я пока что не сомкнул ладоней, остатком не мозга — нет! — инстинктами хищника, которые во мне вовсю сейчас руководят, понимаю, что пока рано. Не спугнуть… Не спугнуть только…

Она почему-то позволяет.

Сама не двигается, замирает, напрягается… Но не отталкивает.

Сквозь марево жара, душащего меня, замечаю, как сильно и часто поднимается и опускается ее грудь, как бьется синяя жилка под прозрачной тонкой кожей…

Я ее целую. Не могу сдержаться. Просто не могу.

Если бы сопротивляться начала, возразила, я бы… Не знаю, наверно, что-то сделал бы…

Но она не сопротивляется, не возражает. И я… Что-то делаю.

Мягко и сладко прикусываю ее, сдерживая зубы, но не до конца, наваливаюсь еще сильнее…

И неожиданно слышу тонкий, слабый стон. Такой, что, наверно, только мое, настроенное чутко на ее волну ухо могло распознать.

Замираю на полсекунды , с неверием вглядываюсь в ее лицо, с пляшущими на нем отблесками прожекторов.

Глаза Альки закрыты, лицо… взволнованное, прикушенная красная губа. И полная податливость.

Охереть…

Это где-то что-то открылось, что ли, в подпространстве, что мне такой подарок прилетел сюда?

Интуитивно понимаю, что медлить нельзя, тормозить нельзя! Мне каким-то образом сейчас свезло! Но везение может в любой мопмент закончиться, надо не тормозить!

Но и не гнать.

Не проебать, короче, шанс.

Аккуратно перемещаюсь так, чтоб видеть ее лицо.

Красивое, бляха, какое красивое… Она ангел. Нежный, чистый… Хочу ее.

Дико хочу.

И возьму. Возьму. Сейчас возьму. Пока позволяет. Плевать, что потом будет! Сейчас она моя. Практически моя.

А будет — полностью.

Кладу руки Альке на плечи, она открывает глаза в этот момент, смотрит на меня… Странным взглядом, словно не соображая, что просиходит.

Со сцены доносится что-то лиричное, женский голос поет про разлуку…

И музыка эта нас обвивает, словно в кокон заключает, добавляя ситуации нереальности, сказочности…

Упираю ладони в хрупкие плечи и легко укладываю Альку, так и не оторвавшую взгляда от моего лица, на мягкую пенку.