Найдена
Шрифт:
– Ты красивая, – признала я.
Она засмеялась:
– Ты тоже.
– Ага.– С ней было легко говорить. С видениями всегда легко. – Только невезучая.
– Почему оке?
Ее пальцы коснулись моего лба и стали разглаживать его мягкими круговыми движениями. Стало легко и приятно. Век бы так…
– Святополк хочет моей смерти, Ярослав не простит мне позора сестры, а Горясер отправляет меня в Вышегород, где меня разорвут на клочки как ведьму, – пожаловалась я.
– А ты не ходи в Вышегород, – посоветовала Дарина. Темная прядь легла на ее щеку и коснулась длинных ресниц.
– Он даст мне провожатого. От таких, как его люди, не сбежишь…
– Какая ты глупая! – Ведьма рассмеялась. Из ее рта посыпались маленькие радужные шарики, закружились надо мной сияющим хороводом. – Я ведь обещала помочь тебе. Хочешь остаться в Киеве?
– Зачем? Ярослав…
С заговорщическим видом она прижала палец к губам.
– Шш-ш, – склоняясь к изголовью моей постели, зашептала она. – Ты только ничего не бойся… Я помогу тебе стать уважаемой и богатой. Ты обретешь все, о чем могла мечтать. У тебя будет слава и почет. Ведь я должна отблагодарить тебя за все. Только не бойся. Что бы ни случилось, не бойся… И верь мне… Верь мне… Верь…
45
Когда я открыла глаза, в избе уже никого не было. Горясер и его люди исчезли. А с ними вместе исчезли кованые сундучки, оружие и тепло. Печь не топилась, и изба выглядела пустой. Я села и протерла глаза.
– Проснулась?
Невысокий рябой наемник стоял возле моей постели. Один.
– А где остальные? – Я повела рукой.
Он усмехнулся:
– Ушли. Еще вчера. А ты спишь, не добудиться. Если б не приказ… – Он оборвал себя на полуслове и строго велел: – Ладно. Хорош болтать. Собирайся. Ярослав уже под стенами. Вот-вот войдет.
Значит, Горясер ушел с Окаянным. Куда? Хотя какая разница? Все кончилось. Я освободилась от своей нелепой страсти к наемнику. Только цену за эту свободу заплатили другие…
Стараясь не думать о Журке, я поднялась, убрала волосы и натянула зипун. Наемник окинул меня взглядом и шагнул к двери:
– Пошли.
У городских ворот киевляне ждали Ярослава. Разряженные бояре, из тех, что уцелели при Окаянном, собрались у въезда в город. Возле них крутилась девка, с хлебом и солью на деревянном подносе. Простой люд кучками теснился на обочине и толковал о новом князе и о возможных переменах.
– Что встала? Поспеши. – Наемник потянул меня за руку.
Мы миновали шумящую толпу и выскользнули из ворот. Дорога тянулась полем до самой реки, а затем поворачивала и бежала вдоль речных берегов, ровная и накатанная, как гладь у искусной вышивальщицы. Мы уже дошли до кустов, когда Рябой вдруг вцепился в мою руку и потянул с дороги.
– Чего ты? – Не успев удивиться, я упала в колючие заросли.
– Тс-с-с, – прошептал наемник.
Земля загудела. Я вытянула шею. По дороге быстрой рысью ехал десяток всадников. Воины Ярослава. Яркие щиты, гербы на попонах…
«Сторожевые», – подумала я.
– Ляг! – тихо прорычал наемник.
Я фыркнула. Словно услышав, последний всадник остановился. Его конь затанцевал по лужам, а небрежный взгляд сторожевого скользнул по кустам и вонзился в мое лицо. Заметил! Я нырнула вниз и ткнулась носом в землю.
– Эй, вылазь! – приказал всадник.
Я покосилась на Рябого. Он лежал в ложбине. Верховой заметил только меня.
– Чего там, Торн? – окликнули его.
– Кажись, девка в кустах. Погодите, гляну…
Он похлопал лошадь по заду, и та лениво двинулась к нашему укрытию. Рябой шевельнулся и указал мне на дорогу: «Вылезай». Я растерянно заморгала. Выбираться было страшно. «Вылезай», – шепнули губы Рябого. Он еще что-то добавил, но я уже не увидела. Шаря глазами по лицам остановившихся всадников, я раздвинула ветви и выползла на дорогу.
Торн подъехал поближе, вгляделся в меня и довольно присвистнул. На свист подобрались и его приятели.
– Ничего себе, хороша находка! – хмыкнул высокий седоусый воин. Кажется, мы встречались в Новгороде у Ярослава.
– Найдена?!
Голос Прохора я узнала сразу. Это он сторожил меня в посадниковом амбаре, и он ходил за мной к Лютичу. Слуга Ярослава.
Он подъехал:
– Ты что тут делаешь?
Мне пришлось взглянуть на него. Парень повзрослел. Или выглядывающая из-под рубахи кольчуга делала его взрослее?
Новгородцы ждали ответа. Не спуская глаз с Прохора, я пожала плечами:
– Ты же знаешь, что я была в Киеве по приказу князя. А когда Святополк ушел, решила тоже уйти. Да вот услышала топот и спряталась.
Объяснение казалось правдивым. Парень просиял, однако Торн нахмурился, склонился к самому уху седоусого и что-то зашептал.
– Видела… – разобрала я. – Таилась…
Седоусый выпрямился в седле.
– Я ее знаю, – заторопился объяснять Прохор – Ее в Киев послал Ярослав.
Седоусый недовольно махнул рукой.
– В городе остались воины Святополка? – спросил он.
Я помотала головой:
– Нет. Все ушли с Окаянным. А многие еще раньше, с поляком.