Найдена
Шрифт:
Она откинула волосы с лица, снова улыбнулась неприятной волчьей ухмылкой и коснулась пальцем разбитой губы:
– На это не гляди. Я красивая была, только вся моя краса осталась в Святополковой пыточной…
Ее плечи передернулись и согнулись. Захотелось помочь ей, утешить, но как? Вдруг она все-таки сумасшедшая? В это поверить легче, чем в загадочную Сновидицу…
– Глупая, – беззлобно сказала она и покачала головой. – Ни во что не веришь. А жизнь неверящих бьет и учит. Недаром твой путь Ореев меч перечертил, судьбу перевернул…
Дарина замолчала. Я подняла голову. Луч сверху стал гуще и желтее. Должно быть, на воле сейчас светло, день… И почему со смерти Старика все пошло кувырком? Чем я прогневала Бога? А может, и впрямь неведомый мне клинок перечеркнул всю мою прежнюю, счастливую, хоть и голодную, жизнь?
– Дарина! – окликнула я.
Сновидица повернулась. Свет упал на ее худое лицо, очертил ввалившиеся щеки и заостренный нос. Какая она все-таки страшная…
– Дарина, о каком клинке ты говоришь? Как он перевернул мне судьбу?
Я кривила душой. Об Ореевом мече я слышала. Старик часто пел про Отца Орея. В старинном сказании он был величайшим воином и много сражался. От него пошли все наши славянские роды. А его дети поставили на реке Непре городище – нынешний Киев.
– Помнишь песню о том, как в одной из битв он потерял свой меч-победитель? – вслух подхватила мои размышления Дарина.
Я помнила. Эта песня мне нравилась. И Старик пел ее как-то особенно, словно не пересказывая давнюю легенду, а говоря о настоящем, том, что случилось на самом деле.
– И молил Орей, где звенела сталь, Где звенела сталь да где главы с плеч: «Отворите, други, свои уста, подскажите мне, где мой верный меч!» Но молчат друзья в вековечном сне, Заметает пылью их путь земной, И не виден след на сырой траве, На сырой траве, под речной волной, —пропела я и добавила: – Он так и не нашел свой меч.
– Не узнал Орей, что его клинок Уж давным-давно Шрамоносец ждал, Что в небесной кузне седой Сварог Из своих же жил сеть мечу сковал, —неожиданно подхватила Дарина.
– Что грохочет в небе не грозный гром, Да не грозный гром и не Кулла-смерч, А родит одна из десятка жен Из Сварожьей жилы пропавший меч… Тот мальчонка рос, словно нелюдь-тать; Словно нелюдь-тать да с волками в ночь, Роду-племени не хотел признать, Людям-родичам не умел помочь, —пела Сновидица.
Слова старинной песни завораживали. Так и виделся тот дикий мальчик с чужим взглядом и равнодушным лицом. Сказ Старика всегда оканчивался на том, как Орей ищет свой клинок и не находит, а оказывается, было еще и продолжение! Только какое-то непонятное… Кто такой Шрамоносец? И как женщина может родить меч?
– А взял отрок сталь, словно сросся с ней; Словно сросся с ней, не рубил – играл, Не рубил – играл, убивал, как пел, Не любви искал – во крови горел. В человечьем теле клинковый дух На Сварожьей жиле, как пес цепной, Все метался, выл да рвался из рук, Все рвался из рук да стремился в бой…Дарина замолчала.
– А дальше? – спросила я.
– Дальше? – Она вздохнула. – Тот сын Орея был убит в бою, но у него тоже остался сын. Сварог перенес в мальчика бессмертную душу меча и повелел, чтобы с той поры каждый первенец в этом роду со смертью отца получал его дух. За много веков Ореев меч сменил множество тел, но он все еще ходит по земле. Он жесток, холоден и бесстрашен, однако человеческая плоть и вековая мудрость смирили его нрав. Он научился притворяться, и теперь почти никто не может распознать его среди тысяч простых воинов…
– Красивая легенда, – сказала я. – Только непонятно, кто такой Шрамоносец?
– Это не легенда. – Дарина покачала головой. – Шрамоносцем звали Сварогова кузнеца, который сумел выплавить из бессмертного меча душу, а потом вковать ее в тело простого человека. Но за работой он пропустил время собственной смерти и теперь обречен вечно скитаться по свету, чтоб ненавидеть свое творение и служить ему. Но это совсем другая история…. А ты подошла к Орееву мечу так близко! Тронула его… Поэтому и вся твоя жизнь перевернулась. Но тебе еще повезло. А вот твоему старому другу – нет.
Она пошевелила скованными ногами, печально поглядела на посиневшие от холода пальцы и пробормотала:
– И мне не повезло. Хотя я его даже не видела. Не довелось…
– А хотелось бы?
– Хотелось.
Это короткое «хотелось» меня убедило. Нет, передо мной была совсем не сумасшедшая, а настоящая Сновидица из глубины веков, для которой меч Орея был кровным родичем, почти братом. И мудрость их была сродни друг другу. Идти бы им по жизни рядом – ей и этому неведомому человеку, в чье тело нынче закована душа Ореева клинка…
Я вовремя одернула себя. Нельзя же так доверять словам! Песня, конечно, красивая, но это всего-навсего песня, древняя сказка, и никакого Ореева меча на свете нет. Неведомо даже, был ли сам Орей…
– Эй!
Крик раздался сверху. И голос, показался знакомым. Недоумевая, я поглядела на Дарину. Та уже стояла запрокинув голову и пристально глядя вверх. Потом разочарованно вздохнула и повернулась:
– Не слышу… Золото притянуло к земле. Под землей все мысли слышу, а неба даже душой не могу достать.
– Эй! – Опять окликнули сверху.
Мое сердце дрогнуло, бешено забилось и чуть не выпрыгнуло из груди.
– Журка… – прошептала я одними губами. Это было невозможно, невероятно! Журка уплыл в челноке по реке Альте. Он не мог очутиться тут.
– Найдена! – снова прогудел его голос.
Тонкие пальцы Сновидицы легли на мое плечо.
– Отзовись же!
Я отдернулась, и, смущенно спрятав взгляд, Дарина шагнула в сторону. Однако повторила:
– Он – твое спасение. Отзовись.