Найдена
Шрифт:
9
Журка где-то раздобыл челнок.
– Взял у деда, – смущенно пряча взгляд, сказал он.
Я не поверила. Никакого деда у Журки не было.
– Оставь расшиву, где взял, – заявила я.
– Да ты что?! Не пешком же топать! – возмутился Журка. – А расшиву я верну. Вот сходим на Альту, поглядим на Бориса с его дружиной, и верну. Ей-богу. – И он так убедительно перекрестился, что я лишь махнула рукой и влезла в утлую лодчонку.
Целый день Журка греб быстро и уверенно, а к вечеру устал. Он то и дело закрывал глаза, укладывал весло на колени и в полудреме шевелил губами, словно кому-то что-то обещал.
– Давай-ка причалим и выспимся, – предложила я.
Журка очнулся:
– Не… Тут уже близко, – и снова уронил голову на грудь. Мне надоело его будить. Пусть спит, пока течение само гонит нас по реке.
Под тихий плеск воды я задремала. А проснулась от сильного толчка. Челн шатнулся и затрещал.
– Журка! – вскрикнула я и открыла глаза. Воришка спал, сжимая весло в тонких пальцах. Нос челнока преодолел невидимое под водой препятствие и выполз на песчаную отмель. Что ж, делать нечего, придется разбираться самой…
Подобрав подол, я спрыгнула в воду. Река ласково обняла мои ноги прохладным илом. Мелкие, похожие на лунные блики рыбешки заметались между челноком и берегом. Я взялась за нос расшивы и попробовала спихнуть ее с мели. Что-то зашуршало. Камень? Если так, то толкать нельзя, иначе острый край камня может пропороть кожу расшивы. Я прислушалась. Звуки доносились сверху, с откоса. Что-то звякнуло, коротко всхрапнула лошадь.
«Хорошо, – ежась от ночного ветерка, подумала я. – Если рядом жилье, можно попроситься на ночлег, а попадутся добрые хозяева, так еще и накормят…»
Бросив последний взгляд на спящего Журку, я полезла на кручу. Сперва договорюсь о ночлеге, а потом вернусь за ним.
Песок сыпался из-под пальцев, а маленькие колючие кустики больно царапали ладони, но мне все же удалось взобраться на песчаный откос. По его краю теснился молодой сосняк, за ним слышалось конское фырканье и топот.
– Эй! – вылезая из зарослей, крикнула я и осеклась.
Я ожидала увидеть мирных путников или задержавшихся по дороге к дому сельчан, но это были воины. Больше сотни верховых. Остроконечные шлемы, окованные железом щиты, блестящие, как рыбья чешуя, кольчуги…
– Кто там? – вглядываясь в темноту, окрикнул один из всадников и добавил: – Стой!
Приказ подстегнул меня, словно хлыст. Куда ж я выскочила?! На кого напоролась?! А если это та самая бессмертная стая оборотней?
Бессмертье карой им дано, обличьем звери, но душою они все воины. Мечам их никогда не видеть ножен. И никогда девичьих ласк им не забыть… И черной злобой давно пропитаны клинки и души оборотней Стаи.Так пел о них Старик. В моих ушах звучал его предостерегающий голос. Бежать! Ноги сами понесли меня в чащу.
– Стой!!! – заорал ратник.
Как бы не так! Не успевая подныривать под ветви встречных деревьев, я неслась к берегу, туда, где оставила челнок с Журкой. Быстрее… Еще быстрее… Вот и откос.
Я прыгнула, покатилась, больно ударилась о какую-то корягу, вскочила на ноги и закричала от ужаса. Челнока не было! Осталась отмель, след на ней, но ни лодки, ни спящего Журки… Должно быть, течение подхватило челн и повлекло дальше. Я всхлипнула и побежала по воде.
– Стой! – крикнул уже знакомый голос.
Бежать от оборотней бессмысленно, нужно смириться…
Я зажмурилась и остановилась. «Господи, пошли мне силы для последней молитвы, прими мою душу, не отдай нечистой…»
– Девка, – удивленно сказал кто-то из всадников.
– Эй, ты, открой глаза, – приказал другой. Я открыла. Огромный черный воин в шлеме со спускающейся на нос золоченой полоской склонился ко мне и тронул за плечо: – Ты кто такая?
Он говорил совсем как человек. И ждал ответа. Но какого? Что сказать оборотню? Или не оборотню?
Я пригляделась и, переведя дыхание, начала:
– Отпустите меня… Пожалуйста! Я никому ничего не сделала… Отпустите…
– Где ты живешь? – спросил всадник. – Мы проводим тебя домой. Нынче в здешних местах небезопасно.
Обманывает? Или нет?
– Тут совсем близко, – соврала я. – Сама дойду…
Он нахмурился:
– Рядом нет ни одной деревни.
– Это за лесом. – Мои губы дрожали. – Я заснула, когда собирала хворост… Проспала закат…
– Хворост? Заснула?
Он не верил. Я попятилась и уперлась спиной в конский бок.
– А ведь она врет, – небрежно сказал кто-то сзади.
Я обернулась. Рыжие космы, блестящие белые зубы и злые глаза незнакомого ратника – вот и все, что удалось разглядеть. Рука златошлемного грубо тряхнула меня.
– Говори правду!
Правду? Какую правду? Что сказать?
Меч воина качался прямо перед моими глазами, лошади фыркали в лицо… Но это не оборотни… Точно не оборотни…
Я уже открыла рот, как вдруг златошлемный воин спрыгнул с коня, схватил меня за руку и недобро заворчал.
– – Что там, Апонница? – заволновались другие. – Что такое?
– Кровь! Она вся в крови!
– Где?
– Вот! – Он победно вскинул мою руку.
Я удивлено уставилась на собственную ладонь. По ней расползлось темное влажное пятно. Наверное, порезалась о шипы, когда лезла на откос. Кусты были такими колючими…