Чтение онлайн

На водительском месте сидел стареющий жиголо, которого Джонни нанял в Марбелле, поскольку считал, что тот ему пригодится своим знанием местных условий. Жиголо спросил:

— Что теперь будем делать?

— Теперь? — Джонни махнул рукой в сторону аэропорта. — Теперь я хочу, чтобы ты довез меня до пассажирского терминала.

Эрнесто проводил время в полете за компьютером, с помощью которого он управлялся в своем мире бизнеса. Зара предпочла не выходить из апартаментов, расположенных на втором этаже.

Убранство ее салона было достойно королевы. Все выдержано в нежных персиковых тонах: ковер от Эдуарда Филдза с рисунком, изображавшим бабочек, огромная кровать с изголовьем в форме крыла бабочки, изящный диванчик и два вращающихся кресла, обитые персиковой кожей с перламутровым отливом. Зеркало туалетного столика было оправлено в два слоновьих бивня. Повсюду стояли статуэтки Бюхера, каждая подсвечивалась специальной невидимой лампой.

В ванной комнате с огромным зеркалом, кроме ванны-джакузи и биде, стоял шкаф, в котором содержался ее «полетный» гардероб.

В тот момент, когда самолет набрал высоту двадцать восемь тысяч футов и вышел на крейсерскую скорость, Зара отдыхала, лежа на кровати. На ней были огромные бриллиантовые серьги, золотой тюрбан и желтый шифоновый брючный костюм с вышивкой золотом. Ее коралловые губы были плотно сжаты, черные агатовые глаза поблескивали. Вокруг нее на покрывале, как игрушки, были разбросаны броши-бабочки ее коллекции.

Ей нравилось забавляться с ними, нравилось вспоминать историю каждой, ощущать эту волшебную, затейливую работу в своих пальцах. Еще больше ей нравилось выбирать: какой из них украсить туалет? Это было так трудно — остановиться на какой-то одной. Их было бесконечно много. Вот бабочка «в профиль» с крыльями из алмазов и рубинов, с телом в виде жемчужной капли. Когда-то эта брошь принадлежала королеве Румынии. Бабочка с распростертыми крыльями, сплошь инкрустированными бриллиантами. Ее носила иранская шахиня.Мотылек с крыльями из ляпис-лазури и золотым телом. По преданию, принадлежал Клеопатре.Однокрылая бабочка из нефрита и малахита, с маленькими петлями, раскладывающаяся в двукрылый медальон с портретами императрицы Александры Федоровны в правом крылышке и императора Николая II — в левом. Он и принадлежал Александре Федоровне. Бабочка в стиле арт-модерн, покрытая эмалью нежнейших пастельных тонов, с маленькими бриллиантами и сапфирами. Принадлежала жене филиппинского диктатора.

И еще, и еще, и еще… Поистине королевская коллекция.

Полковник Валерио, которого она вызвала сразу после взлета, стоял около двери, вытянувшись по стойке «смирно». Не обращая на него внимания, Зара рассматривала брошку в виде ночного мотылька из натуральных жемчужин. Бедная Мария Антуанетта. Подняв ее к свету, Зара бормотала:

— Как она переливается! А как меняются узоры на крылышках! Разве не странно, что ее владелице так не повезло в жизни?

Полковник Валерио не ответил: он знал, что от него и не ждали ответа.

— Но для Моники Уилльямс, — продолжала Зара, — не требуются украшения, несущие на себе проклятие. Она сама делает все, чтобы накликать на себя беду, не так ли, полковник?

Полковник вытянулся, как по команде «равняйсь». На этот раз он должен был дать ответ.

— Мадам!

Зара склонила голову набок, любуясь мотыльком.

— Мне кажется, наша Моника становится серьезным источником беспокойства, полковник. — Зара нахмурилась и отложила брошку в сторону. — Я пыталась предупредить ее, но — увы! Она не пожелала слушать.

Зара складывала коллекцию бабочек на поднос. При этом насекомые щелкали, звенели и царапались, словно живые. Затем, опустившись на колени, она обеими руками сгребла драгоценности и подняла их вверх, как жрица, взывающая к богам.

— Если дела примут совсем дурной оборот, придется позаботиться о Монике Уилльямс, — сказала Зара, кинув многозначительный взгляд в сторону полковника.

С этими словами Зара разжала пальцы, выпуская бабочек.

Бабочки полетели вниз, осыпая ее плечи и грудь дождем рубинов, бриллиантов, сапфиров, изумрудов. Впечатление, что они живые, усилилось. Зара застонала в восторге.

— Я позвоню Духу в Нью-Йорк, — сказал полковник. — Это избавит нас от дальнейших забот.

Взяв первую попавшуюся брошку, Зара задумчиво вертела ее в руках.

— Скажите своему Духу, чтобы он не очень спешил. Не думаю, что пребывание мисс Уилльямс у нас затянется так надолго, чтобы потребовались радикальные меры. Я хочу, чтобы Дух был просто рядом… Просто чтобы он был под рукой. Понимаете?

С этими словами Зара взяла еще одну бабочку, потом еще и еще, пока ее руки снова не наполнились экзотическими существами, которые, казалось, вот-вот взлетят светящейся и переливающейся стаей.

Самолет де Вейга получил разрешение на отклонение от обычного маршрута. Снизив 747-й до четырех тысяч футов, пилот заложил широкий вираж. Эдуардо постучал пальцем по стеклу иллюминатора.

— Сейчас мы увидим Рио.

Стефани наклонилась к круглому окошку. Внизу, как изумруды в лучах солнца, посверкивали прибрежные острова, а за ними — вулканические породы материка. Самолет сильно накренился, и перед ними открылась волшебная панорама.

Вот он, распростерся прямо под ними. Рио, во всем своем блеске.

У Стефани перехватило дыхание.

— Какой красивый город!

— Один из самых красивых в мире, — согласился Эдуардо. И, улыбнувшись, добавил: — А по-моему, просто самый красивый.

И он стал перечислять достопримечательности Рио.

— Видишь беговую дорожку? Это Жокей-клуб. Я тебя обязательно свожу туда. А там Ботанический сад. По периметру высажены королевские пальмы высотой в сто футов.

Стефани могла разглядеть фигурки людей вокруг бассейнов на крышах небоскребов, видела машины, которые шли впритирку друг к другу по дороге, следовавшей изгибам песчаных пляжей. И вдруг ей открылся другой Рио: хижины, лачуги на пологих горных террасах. Ее поразил их нищенский вид. И очарование Рио поблекло.

— Я читала об этих кварталах, видела фотографии, — сказала Стефани. — Но Боже мой! Я никогда не думала, что их так много!

— Не все так просто, Моника, — стал объяснять Эдуардо. — В Рио несколько миллионов бедняков. Здешняя нищета — это настоящая болезнь.