Чтение онлайн

– Генерала убили, сэр; не знаю, скольким удалось выскочить из фургона - да только, сдается, немногим. Сучка поливала машину из "М-16", как добрый садовник из шланга любимую клумбу поливает!

– Подробнее.

– Что - подробнее, сэр? У Мондрагона голова разлетелась в ошметки, мозгами да кровью весь фургон забрызгало. А ветровое стекло сплошь в пробоинах оказалось; я распахнул боковую дверь, вывалился на обочину, откатился... Ощупал себя... Ребята пытались выбраться через кузов, а она их вышибала одного за другим, точно в тарелки летящие целилась...

– В какие тарелки?
– заорал Сигма.

– В те, которые на стрелковом стенде бьют, сэр, - пояснил Траутман.
– Из дробовиков. Охотником Сигма явно не был.

– Невзрачная такая девка, - продолжил Траутман, - плюнуть не на что... Индианка, это уж точно. И стреляла, заметьте, не на манер Сильвестра Сталлоне, остолопа гнусного, Рэмбо хренова, который за экраном телевизионным пушку от пугача отличить не сумеет, а с бедра палить, видите ли, выучился! Вполне сноровисто девочка целилась! На колено опустилась, приклад в плечо уперла - и знай себе, лупит очередями по три выстрела: тра-та-та, да тра-та-та... Только магазины свежие вставляла, да скалилась, точно полоумная... Зачем, сэр, мы вообще с Мондрагоном связались?

– Не твое дело. Девушка что-нибудь говорила?

– О-о-ой, до-октор!.. Да! Имя... Выкрикивала какое-то имя, сэр. "Запомните Хорхе Медину"... Кажется, так. Орала, между прочим, сперва по-испански, а потом по-английски повторила, чтоб я лучше разобрал, наверное... Кто, черт возьми, этот Медина?

– Траутман, вы вполне уверены, что генерал Мондрагон убит?

Раненый фыркнул:

– Генералиссимус очень туго соображал даже имея голову на плечах. Не думаю, что от него будет много толку, если голову снесли начисто!.. Сэр...

– Я понял, - сухо произнес Уоррен Сомерсет.
– Вы закончили, доктор?

– Да, - ответила Джо.
– Почти... Вот, уже закончила.

– Уведите пострадавшего.

Я услыхал, как Траутман удаляется - по всей вероятности, с помощью Рутерфорда. Потом ботинок Сигмы снова пнул меня в бок.

– Нечего лежать, глазки закатив, точно умирать собираешься! Ты за кого нас принимаешь, за болванов?

Именно за них, родимых, я и принимал достойное сборище, возглавляемое Уорреном Сомерсетом, но предпочел воздержаться от неуместных комментариев, которые могли окончиться лишь безудержным избиением несносного умника, сиречь, меня самого.

– Возможно, - прошипел Сигма, - ты и скончаешься от перитонита! Но воспаление брюшины развивается отнюдь не сразу! А до тех пор, сукин сын, еще успеешь четырежды пожалеть, что на свет появился!.. Кто твоя подружка? Что это за гнусная индианка? И кто такой Медина?

Совершенно секретными упомянутые сведения не числились. Я приоткрыл глаза.

– Ее зовут Антонией Сиснерос. Хорхе Медина был ее любовником, осторожным и добросердечным субъектом, работавшим на Вилла Пирса. Медине следовало доставить груз винтовок вашему приятелю Мондрагону; только прибыл Медина с пустыми кузовами, чем и навлек на себя генеральский гнев. Не верил он Мондрагону: отлично понимаю покойника... Мондрагон постарался вышибить из Медины признание, да только мексиканец имел наглость умереть под пытками.

– Да, да! Я слыхал об этом! Просто позабыл имя посредника. Сам понимаешь, мое общение с Пирсом было предельно ограничено, я просил не обременять меня лишними подробностями... А о подружке Медины вообще ни сном, ни духом не ведал!

– Сеньорита Сиснерос, - ухмыльнулся я, - чуток огорчилась безвременной кончиной любимого; достаточно огорчилась, чтобы выместить утрату на каждом и всяком, кто был к оной кончине причастен. Ужасно, между прочим, сетовала на то, что вы добрались до Пирса раньше, чем она сама... Вот и решила заняться непосредственно генералом. И, кажется, своего добилась. Антония происходит из почтенного индейского племени охотников за головами; она принимает кровную месть очень близко к сердцу...

Сигма созерцал меня сверху вниз и блаженно щурился.

– Коль скоро, - процедил он, - девка была близка с Мединой, она, вероятно, знала, где спрятаны винтовки.

– Или знает, - поправил я.
– Кажется, сведений о смерти Антонии пока не поступило?

– Или знает, - согласился Уоррен Сомерсет.
– А поскольку знает, постольку и тебе рассказала. Наверняка. Не особенно удивлюсь, если ты успел поделиться информацией с очаровательной Джоанной Бекман, доктором нашим драгоценным... Следовательно: я могу допрашивать не одного, а двоих. То есть: коль скоро Марион Рутерфорд, обожающий допросы с пристрастием, переусердствует, занимаясь тобою, или ты, назло врагу, сдохнешь под нажимом - остается милейшая докторесса... Верно? Данные не пропадут безвозвратно... Посему, дружище, яви надлежащее благоразумие.

Сигма поднял руку и сделал повелительный жест. Рутерфорд, он же Танк, он же Альфа, торопливо приблизился. Я мысленно дался диву: не оттого ли эдакая глыба литых мышц забавляется чужими страданиями, подобно худосочному подростку-садисту, что вымещает на беззащитных всю обиду, порожденную дурацкой дразнилкой?

Танк... Это надо же!

Но психиатрия относилась к ведомству Джоанны Бекман. К моей области касательство имела куда более простая задача: орать - ори, а болтать не смей.

– Усадите Хелма, прислоните вон к тому валуну; я думаю, сукин сын отдохнул вполне достаточно, - сказал Сигма Рутерфорду.
– Черт возьми, Танк, ты меня разочаровал. Попал почти на фут ниже цели, да еще влево от центральной линии!
– Быстро хохотнув, Сомерсет прибавил: - Шучу, шучу! Ты молодец. Давай поскорее приступим к неприятной процедуре, и поскорее с нею покончим... Левая нога его, должно быть, онемела после такого ранения, а нам нужно, чтобы мерзавец почувствовал настоящую боль, верно? Пожалуйста, Марион, сними с него правый башмак вместе с носком и приступай к делу.

Я ощутил оголенной правой ступней тепло отвесно падавших солнечных лучей. Огромный Танк преклонил рядом со мною колени, однако отнюдь не для чистой и бескорыстной молитвы: детина держал наготове большую бутановую зажигалку, из тех, которыми раскуривают сигары и трубки. Я сказал себе: какого лешего? Не впервой, дружище...

Пламя вспыхнуло, накатила жесточайшая боль, я заскрежетал зубами и постарался свести последующие звуковые эффекты к минимуму. Я вовсе не сверхчеловек, орать умеет как резаный - но время орать еще не наступило.