Чтение онлайн

– ...Когда это... случилось, мы ничего не сумели поделать. Что было говорить полиции? Что наша мать ненавидела мистера Г. Г. Коди, что предполагала, будто он способен убить ее вместе с любовником? Собственным партнером Коди? Вы думаете, фараоны сделали бы хоть полшага, опираясь на подобные заявления? Завели бы дело на уважаемого, процветающего, немыслимо богатого человека? Особенно учитывая, что убийство произошло за пределами Соединенных Штатов?
– тараторил Мэйсон.
– Вот я и начал следить за Коди своими силами и обнаружил...

Он внезапно умолк.

– В чем дело?

– Об этом нельзя говорить.

Я от души рассмеялся.

– О чем? О том, что некое федеральное агентство давно держит Коди под наблюдением?

Голос юнца зазвучал внезапным подозрением:

– Откуда вы знаете? А, конечно...

Мальчишка насупился. Наверное, припоминал, как федеральные служащие, которые пасли Горация Коди, схватили его, Мэйсона Чарльза; доставили в кутузку; невежливо допросили; а потом внезапно растаяли от вежливости, возвратили пистолет и уведомили мимоходом, что Гораций Коди очутится в ресторане Грина такого-то числа, в такое-то время. И отпустили, предварительно заставив дать присягу о неразглашении секретных данных...

– Если вы не Коди, - грубо спросил Мэйсон, - то кто же вы, черт возьми?

– Одно федеральное правительство, - сказал я невозмутимо, - разные федеральные агентства... Боюсь, меж нами не всегда существует братское понимание и приязнь. По сути, мы сплошь и рядом работаем вопреки друг другу. Печально, да только это - зауряднейшее положение вещей.

– Докажите.

– Что доказать? Что я работаю на правительство? Сию секунду, позвольте лишь извлечь завалявшийся значок... Мы неизменно таскаем их при себе, чтоб любая сволочь, взявшая на мушку и обыскавшая сверху донизу, могла удостовериться: попался нужный субъект... Повзрослеть не грех, amigo!

Это было ошибкой. Напоминать Мэйсону о его чересчур уж нежном возрасте не стоило. Тем паче, что Антония вряд ли была намного старше, но опытом превзошла по всем статьям. Я говорил, как заносчивый, самодовольный, тупой старец, почитающий любого, кому не сравнялось тридцати, непроходимо неразумным существом, подлежащим наставлению по всякому поводу, а зачастую и вообще без повода. Я и сам терпеть не могу подобную публику. Возраст еще не гарантия мудрости. Сплошь и рядом бывает наоборот: с годами остолоп теряет даже то малое соображение, коим обладал изначально.

Я забыл, до какой степени чувствительны к подобным замечаниям, сколь обидчивы очень молодые люди. Не следовало молоть языком, не подумав.

Зазвенел телефон. Я поднял трубку.

– Да?

Говорил Греэр, молодой агент, с которым я повстречался в Эль-Пасо, накануне отъезда.

– Снаружи собираются гости, Эрик.

Я вздохнул. Я имел неосторожность рассчитывать, что получу возможность невозбранно пошнырять по стране, покуда не наткнусь на что-то любопытное.

– Много?

– Я заметил троих.

– Мексиканцы или американцы?

– Двое наших, один мексиканец. Помощь потребуется?

– А какова помощь?

– Сейчас - только я один. Подкрепления находятся в двух часах езды.

– Слушай, - сказал я.
– Бей любого, кто попробует вломиться в боковое окно. Парадный и черный вход прикроем сами. Когда управимся, пособишь мертвецов закопать, если таковые появятся. Только не вздумай ринуться в атаку с револьвером наперевес, не издав предварительно громких предупреждающих звуков. Я сделался пожилым и нервным... Да и союзные войска рады-радешеньки продырявить кого угодно. Понимаешь?

– Понимаю. Конец связи.

Меня посетила довольно циничная мысль: наш человек в Эрмосильо выжидал последней минуты, чтобы известить о грядущей опасности. Конечно, сукин сын следил за окрестностями с той самой минуты, когда я запарковал автомобиль подле коттеджа.

Позволил преспокойно войти в номер, зная, что там обосновалась кровожадная мексиканка, вооруженная пистолетам. О милой паре Чарльзов уж и не говорю. Греэр наверняка понял: братца и сестрицу временно изъяли из обращения.

Наличествовал пример служебной рассудительности: Хелма отправили на это задание за изрядные профессиональные навыки; Хелм отлично сообразит и управится без посторонней помощи. Нянек не требуется. Примерно в этом же духе рассуждает и Мак. Очень лестно, и очень страшно. Греэр бросил меня на произвол судьбы перед лицом трех вооруженных дилетантов, но почел за благо пособить, когда вмешались трое вооруженных специалистов.

Виноват: американцы, безусловно, числились матерыми профессионалами. Насчет мексиканца я такого утверждать не мог.

Честное собрание созерцало меня, ожидая пояснений.

Я обратился к Антонии:

– Вот она, твоя pistola...Отправляйся в спальню. Если кто-нибудь ворвется в патио безоружным - бери на мушку и держи на месте. Если появится вооруженный мексиканец - постарайся заговорить и образумить. У нас имеется некоторое влияние в здешних краях, но не хотелось бы злоупотреблять вежливостью союзников, стреляя в мексиканских подданных средь бела дня. Если увидишь вооруженного гринго - пали не рассуждая. Понимаешь?

– Yo comprendo, [18]  - ответила Антония.

– В камере заряда нет, - напомнил я. Девушка передернула затвор.

– Теперь есть, - улыбнулась она, показывая тридцать два превосходных зуба. Джо Бекман сощурилась.

– Вы что же, в самом деле ждете вторжения?
– осведомилась она с нескрываемой насмешкой.

– Совершенно верно, - согласился я.
– На мою жизнь уже учинили два покушения, учитывая сортирный подвиг Мэйсона... Я здесь, увы, популярностью не пользуюсь.