Чтение онлайн

Наконец-то в наушниках послышался взволнованный голос Завалы:

— Гэмей, ты непременно должна посмотреть на это чудо! Оставь фонарь на входе, чтобы мы могли выбраться, а сама плыви ко мне. Я буду светить тебе.

Гэмей мгновенно прикинула, что у них осталось воздуха лишь для того, чтобы пройти по тоннелю, подняться вверх по колодцу и выплыть на поверхность.

— Джо, у нас не так уж много времени.

— Это отнимет не больше минуты.

Гэмей довольно часто использовала крепкие словечки, но на этот раз решила оставить их при себе. Положив фонарь на пол, она поплыла в сторону тускло мелькавшего огонька Завалы. Он стоял возле большого круглого камня высотой не менее трех и диаметром около шести футов. Поверхность каменного алтаря была покрыта почти полностью сгнившим деревом и кусками желтого металла.

— Это золото? — удивилась Гэмей.

Завала поднес к лицу желтую пластину.

— Вполне возможно, но мое внимание привлекла совсем другая вещь. — Отбросив в сторону куски гнилого дерева. Завала обнажил металлическую шкатулку длиной один фут и шириной не менее восьми дюймов. На крышке виднелись какие-то буквы, которые более четко проявились только после того, как Завала ярко осветил их своим фонарем.

Гэмей оторопела от неожиданности, а Завала проворчал что-то по-испански.

— Не может быть! — с трудом выдохнула Гэмей.

Но надпись была настолько четкой и однозначной, что глаза не могли обмануть ее. На крышке металлической шкатулки было написано только два слова: «Томас Джефферсон».

Лошадь мчалась к ущелью, как огромный танк на поле битвы. Остин с трудом держался в седле, стараясь приспособиться к тяжелым рыцарским доспехам и непривычному оружию. Закрытая шлемом голова болталась на плечах, как у изрядно потрепанной куклы, а щит то и дело выскальзывал из руки. Да и копье раскачивалось, нацеливаясь острым наконечником куда угодно, но только не туда, куда он хотел.

Подкованные копыта Вэла загрохотали по металлической поверхности моста. Сквозь прорезь в шлеме Остин изредка выхватывал тускло сверкавшее на солнце острие копья своего противника и геральдический знак бычьей головы на белоснежной накидке Балтазара. Тот заметил неловкие движения Остина и повернул лошадь назад. Остин последовал его примеру. Противники снова оказались на поросших густой травой противоположных краях ущелья.

Остин наконец-то выдохнул давно накопившийся в легких воздух и, остановив лошадь, развернул ее в сторону противника, который с невозмутимым спокойствием наблюдал за ним с противоположного края обрыва. Затем Балтазар неожиданно снял шлем и прижал его к груди.

— Эй, Остин, неплохая попытка, — закричал он язвительным тоном. — Но мне показалось, что тебе никак не удается скоординировать движения.

Толпа зрителей взорвалась громким хохотом.

Остин тоже снял с головы шлем и жесткой перчаткой смахнул с глаз крупные капли пота.

— Меня постоянно отвлекали мысли о новом «бентли», — закричал он в ответ.

Балтазар снял со шлема ключ зажигания и высоко поднял над головой.

— Не считай автомобили до тех пор, пока они в чужом гараже, — снова пошутил он.

Остин, в свою очередь, достал из шлема свернутую бумагу с картой шахты и поднял ее вверх, невольно повторив этим жестом позу статуи Свободы.

— А ты не спеши тратить золото, которое еще не нашел.

Сохраняя на лице зловещую ухмылку, Балтазар снова закрепил ключ от машины на шлеме и водрузил его на голову.

Остин повернулся назад и посмотрел на одинокую фигуру в белом, сидевшую в салоне «бентли». Он помахал ей рукой, и она ответила ему тем же. Этот жест воодушевил его и придал новые силы для продолжения поединка. Он положил лист бумаги в шлем и медленно надел на голову этот огромный стальной горшок.

Тем временем трубач дал первый предупреждающий сигнал готовности к бою.

Остин крепко сжал пальцами ручку щита, пытаясь выровнять его, а потом несколько раз покачал копьем, чтобы уравновесить в руке. В последний момент он наклонил голову и сквозь щель забрала увидел, как Балтазар подозвал к себе Адриано и что-то сказал ему.

Воздух разрезал второй сигнал трубы.

Остин наклонил вниз копье, направив его острие на предполагаемый путь соперника.

Трубач дал третий сигнал, означавший начало поединка.

Остин извинился перед Вэлом и сильно ударил его шпорами в бока. Крупная фигура Балтазара быстро увеличивалась в узкой щели забрала. Остин пригнул голову, спрятав ее за щит, и постарался нацелить копье прямо в грудь противника, как и советовал ему Сквайр. Его и без того тяжелое дыхание гулко отдавалось в закрытом пространстве стального шлема.

В последний момент, когда расстояние между всадниками сократилось до минимума, Балтазар неожиданно поднял копье и нанес Курту сильный удар в голову, попав навершием прямо под прорезь для глаз. Шлем Остина мгновенно слетел и отскочил в сторону.

Остин резко развернул лошадь и увидел, что шлем упал прямо на то место, где металлический мост примыкал к краю обрыва. Адриано бросился к шлему и тут же передал его Балтазару. Тот ехидно улыбнулся и достал из него свернутый вчетверо лист бумаги. Быстро пробежав глазами написанный Остином текст, он передал его своему верному киллеру, который без промедления помчался к машине. Только перед автомобилем он приказал одному из наемников в рыцарских доспехах вернуть шлем Остину.

— Тебе не повезло, Остин, — злорадно закричал Балтазар. — Но ты еще можешь спасти свою даму сердца.

Остин закричал в ответ, чтобы Балтазар прыгнул в обрыв от позора, но его слова потонули в громком сигнале трубача. Противники едва успели надеть шлемы перед последним этапом поединка.

Остин вспомнил слова Сквайра о том, что третий этап станет для него решающим. Он наклонил голову и попытался определить, куда будет нацелен следующий удар противника, одновременно нацелившись в грудь Балтазара в надежде на то, что копье с металлическим стержнем даст ему хоть какое-то преимущество. Он до хруста сжал зубы и приготовился к бою.