Натали
Шрифт:
— Нам достанется.
Сережа остановился и хитро улыбнулся:
— В первый раз, что ли? — подмигнул он скрытому под потолком точечному видеодатчику.
После завтрака он прокрался в отцовский кабинет и сел в глубокое кресло перед компьютерным терминалом. Виртуальный шлем был ему слишком велик.
— Сергей, осторожнее.
— Да знаю я. Контакт ненадежный. Секунда тишины.
Вау…
Перед мысленным взором мальчика проступили контрастные очертания рубки «Хоплита».
— Натали?
— Все в порядке, пилот. Идет тестирование. Запуск основных систем через тридцать секунд.
В виртуальной реальности возраст теряет значение. Кресло пилот-ложемента оказалось точно подогнанным по фигуре.
Все впечатления были настоящими.
— Тест сервоприводов завершен. Заправочные фермы отошли.
— Натали… Ты не расскажешь папе? Я же знаю, ты можешь отключить видеодатчики. Ну пожалуйста…
— Я подумаю. Только ответь мне на один вопрос — ты действительно хочешь стать пилотом серв-машины?
— Да! Как папа!..
— Тебе придется многому научиться.
— Я знаю. Я поступлю в академию, вот увидишь.
— Хорошо, я отключу датчики, Сергей, но давай условимся — когда ты окончишь академию, то приедешь за мной. Обещаешь?
— За тобой?! — искренне удивился мальчик.
— Да.
— А родители тебя отпустят?
— Отпустят. — В голосе Натали необъяснимым образом смешивались в этот момент разные чувства. — С тобой — отпустят, — уверенно заключила она спустя несколько секунд и тут же добавила, уже совершенно другим тоном: — Все системы в норме. Можем начинать движение.
Натали говорила эти слова не в первый раз.
Она узнала очень много за прошедшие годы.
Меньше всего домашней киберсистеме хотелось возвращаться туда — в ледяной ад войны.
Тогда почему она позволяла Сереже садиться в отцовское кресло, надевая большой, не по возрасту шлем?
Наверное, потому, что научилась любить.
Любить Андрея и Ольгу, их сына, любить просторы кьюиганских степей…
Да, война закончилась, но в Обитаемой Галактике все еще оставалось много зла.
Она не хотела, чтобы однажды над этим домом, над цветущей степью появился призрак былой войны.
Но кто, кроме нас самих, защитит собственную любовь?