Натали
Шрифт:
Появление «Гепарда» не осталось незамеченным.
С верхних, наиболее пострадавших уровней города, который все еще сохранил вид уступчатой пирамиды, по штурмовику ударили несколько зенитных установок, вслед машине чиркнул лазерный луч, но скорость «Гепарда» позволила Андрею уклониться от огня, не совершая специальных маневров.
Он пронесся над руинами и начал плавный разворот, чтобы, погасив скорость, выйти к южной окраине мегаполиса, где на одном из изуродованных проспектов, среди обломков «Нибелунга» навек остался его «Хоплит».
Пока штурмовик снижал скорость, отдельные боестолкновения достаточно быстро переросли в серьезную схватку, машины сходились все теснее, их количество прибывало, но, что самое досадное, — очаг противостояния постепенно перемещался к южной окраине города.
Земцов к этому времени окончательно погасил излишнюю скорость, переключив двигатели штурмовика на турбореактивную тягу. Один за другим вступали в работу ослепшие было датчики, теперь он мог уделить часть внимания конкретной оперативной обстановке, — подчиняясь его воле, исполнительные системы тут же укрупнили интересующие Андрея кварталы второго уровня, которые, будто мрачное ущелье, рассекал злополучный проспект.
Бой уже добрался и сюда, восемь термальных всплесков указывали позиции противоборствующих сторон, — к активным сигналам с разных направлений стремительно приближались новые, две «особо умные» серв-машины Альянса, заняв господствующие высоты на обрывистых руинах обрушившихся городских уровней, поливали огнем все цели, попадающие в радиус поражения…
«Автономный режим», — мгновенно понял Земцов.
Здесь, среди кибермеханизмов, бесполезно искать врагов или союзников.
Губы Андрея исказились в горькой усмешке. Во всем происходящем чувствовалась тонкая издевка судьбы — не так давно он сам стоял на грани автономного режима, не находя ни приязни, ни понимания со стороны мира, который считал своей родиной.
Нет, ему не сказали грубого слова, не обидели действием, но он не принадлежал открывшейся разуму реальности. Они взаимно отторгали друг друга, и Андрей понимал, что едва не сорвался той глухой бесконечной ночью на Элио, лишь силой воли удержавшись на зыбкой грани безрассудства.
В таком случае где моя реальность?
Или я обречен вечно скитаться в неизбывной тоске?
Нужно начинать новую жизнь. Неуместная мысль билась в рассудке, в то время как «Гепард», подчиняясь его воле, изменил курс, выходя на штурмовку параллельной проспекту улицы, — следовало очистить район посадки от бродячих кибермеханизмов…
Заберу Натали и попробую начать все сначала… — с этой мыслью он заставил корабль спикировать в узкий разлом улицы.
Все функциональное бортовое вооружение «Гепарда» полыхнуло огнем, вбивая в руины тугие снарядные очереди.
Выходя из пике, он заставил огрызнуться орудия кормовой полусферы, подрубив опоры площадки, на которой скрывалась одна из серв-машин Альянса.
Штурмовик уже вырвался из дымящегося, извергающего клубы дыма и пыли ущелья улицы, когда часть господствующего уровня с тяжким грохотом начала проседать, подминая руины низлежащих зданий.
Все, теперь можно садиться…
Совершив разворот, «Гепард» еще раз отработал изо всех орудий и, задействовав режим электромагнитной маскировки, резко пошел на снижение, интенсивно гася остатки скорости.
Проспект несся навстречу, разворачиваясь руинами зданий, под искрящимся в свете посадочных прожекторов снегом сканеры вычерчивали истинный рельеф изрытого воронками стеклобетонного покрытия.
В голове Андрея внезапно возник тонкий иссушающий звон — заработал аларм-процессор, — впереди, под снегом вздымалось нагромождение плит дорожного покрытия, взломанных памятным крушением «Нибелунга»; Земцов молниеносно и машинально отработал реверсом тяги. «Гепард» выплеснул гудящее пламя из дюз аварийных двигателей торможения, одновременно задействовав режим «парения», который обеспечивали установки донной тяги.
Турбореакторы смолкли, и в наступившей вдруг тишине звонко разрядилось автоматическое орудие носовой полусферы, разметав группу из пяти андроидов, показавшихся в проломе стены ближайшего здания.
Раскаленные струи, бьющие из сопел планетарных двигателей, мгновенно растопили снег, обнажая мрачный, уродливый ландшафт исковерканного проспекта, в морозном воздухе всклубился пар, частицы влаги замерзали, превращаясь в катышки льда, и вновь падали на землю, вихрясь звенящими смерчами…
Выдвинувшиеся опоры «Гепарда» коснулись проезжей части многострадального проспекта.
Сканирующие системы продолжали фиксировать двух из пяти обнаруженных дройдов, и орудия еще раз отхаркнулись огнем, окончательно расчищая зону посадки. Теперь, по данным сканирования, до ближайшего активного маркера было не менее полукилометра.
Сущий пустяк для сервомеханизмов, но Земцов не собирался задерживаться — контур подбитого «Хоплита» уже был обнаружен и опознан. Серв-машина, не подающая никаких признаков активности (в том числе и энергетической, что сильно встревожило Андрея), находилась в сотне метров от места посадки, сразу за хаотично вздыбленными стеклобетонными плитами.
Пять минут.
Земцов уже отстегивался от кресла пилот-ложемента, но шунт пока не вынул, отдавая последние целеуказания полуавтоматическим системам штурмовика.
Боевые сопроцессоры, способные работать в автономном режиме, прикроют его высадку, в случае необходимости открыв огонь по любым источникам энергетической или тепловой активности.
Все…
Шунт с характерным чавкающим звуком вышел из разъема, проскользнув через уплотнитель.
Скафандр пилота малопригоден для экскурсий по руинам, Андрей понимал и это, но стометровая пробежка под прикрытием орудий штурмовика не казалась ему особенно рискованной.
С такими мыслями он вынул из специальной ниши импульсную винтовку и выбрался через шлюз на короткий трап, автоматически выдвинутый до касания с поверхностью.
— Как ты думаешь, у нас вообще есть шанс выбраться отсюда? — Голос Ольги звучал значительно бодрее, несмотря на бесноватый огонь разгорающегося вокруг их временного убежища боя.
— Мне нужна дополнительная информация, — не оборачиваясь, произнес дройд, наблюдая через узкую щель амбразуры за перемещением сервомеханизмов.