Чтение онлайн

На этом, собственно говоря, улочка и заканчивалась, переходя в колею, бегущую через заснеженный пустырь в неведомые дали. Повернув направо, чтобы приметный «Сааб» оказался под прикрытием ограды, я проехал еще пару метров и заглушил мотор, сообщив Верке:

– Все. Приехали.

– И что теперь?

– Будем осваиваться на новом месте.

– Я в полярницы не нанималась, – буркнула она, неприязненно разглядывая дом, который казался пустынным и насквозь промерзшим.

– Пингвины тоже не нанимались, однако же зимуют в Антарктиде и молчат в тряпочку, – заметил я сухо.

– Я тебе не пингвин!

– Да? – притворившись удивленным, я уставился на Верку и, закончив разглядывать ее с ног до головы, с сомнением покачал головой.

Она задрала нос и хотела было уж надуться, когда внезапно прыснула, напоминая при этом маленькую девочку. Даже не верилось, что это юное создание вовсю нюхает кокаин и вытворяет еще кое-что похуже, как я убедился во время встречи с гаишниками.

– Монтировка в машине имеется? – поинтересовался я, дав Верке досмеяться до конца.

– А что это такое?

– Эх, молодежь, – вздохнул я и полез в багажник, где, на мое счастье, обнаружился целый набор инструментов.

Может быть, за это следовало сказать спасибо запасливому Мише-покойнику, но я мысленно поблагодарил того, кто неизмеримо предусмотрительнее всех нас, суетных смертных людишек, вместе взятых.

Велев Верке ждать, я оценил взглядом ограду высотой в полтора моих роста, поднапрягся и взял ее приступом, надеясь, что выгляжу со стороны не слишком неуклюжим. Приземлившись на чужой территории, я стал внимательно оглядываться, сжимая в левой руке монтировку, а правой готовясь в любой момент выхватить пистолет из-за пояса. «Зауэр» не понадобился. Во дворе не было ни людей, ни собак.

С трудом вытаскивая ноги из глубокого снега, я пересек двор и остановился возле сквозного гаража, задуманного как своеобразный пропускник в частные владения. Он был снабжен двойными новыми воротами – внешними и внутренними. Убедившись, что высоченная стена слева надежно скрывает меня от геворкянского особняка, я поудобнее перехватил монтировку и взялся за дело.

Висячий замок крепился на двух дужках, одна из которых была приварена на скорую руку, кое-как. Вот ей-то я и занялся, пыхтя и потея. Когда металлическое ушко отлетело, оставив на створке ворот серебристую метку, внушительный замок обреченно заколыхался перед моими глазами, показывая всем своим видом, что его капитуляция – полная и бесповоротная.

– Молодец, – сказал я то ли ему, то ли себе и проник в полумрак пустого гаража.

Справиться со следующими воротами оказалось еще легче. Замок к ним прилагался посерьезнее: винтовой, но зато и нужный ключ в виде здоровенного штопора обнаружился на полке. Проделав несколько оборотов ключом и убедившись, что он подходит к замку, я не стал доводить дело до конца. Незачем было обнаруживать свое присутствие раньше времени. Въезжающий в гараж автомобиль не должен был привлечь внимание посторонних, но ворота, оставленные нараспашку, могли броситься в глаза соседям, а это не входило в мои планы.

К массивной входной двери в дом нечего было и подступаться с моим скудным опытом взломщика и примитивной железякой, имевшейся в моем распоряжении. Вместо этого я обогнул дом и, задрав голову, принялся изучать его окна. Те, что имелись на первом и на втором этаже, были снабжены не только стеклами, но и решетками, сквозь прутья которых можно было пропихнуть разве что кулак. Зато зияющие наверху оконные проемы приглашали меня совершить восхождение.

Сначала я вскарабкался по одной из решеток до узкого декоративного карниза, на котором осторожно распрямлялся до тех пор, пока не достал рукой следующего подоконника. Все пришлось повторить сначала с одной лишь разницей, что каждый преодоленный метр препятствий ровно на столько же отделял меня от земли, а их уже набралось изрядно, метров. Когда я, умостив носки ботинок между загогулинами решетки, приготовился подтягиваться еще выше, трехэтажный дом представлялся мне чуть ли не небоскребом, а истоптанный мною снег внизу – далеким-далеким, и я очень сомневался, что он покажется мне мягкой, пушистой периной, если я ненароком сковырнусь со стены.

Обошлось. Прижимаясь к шершавой кирпичной поверхности всем телом, как к желанной женщине, я все же добрался до оконного проема и с облегченным стоном перевалился внутрь.

Тут-то и поджидала меня главная опасность. Вместо того чтобы благополучно приземлиться на пол, я сверзился куда-то значительно ниже, чем ожидал. Это я сообразил чуть позже, когда чудом ухватился за толстую балку, не позволившую мне рухнуть головой вниз и свернуть шею. Меня подвели глаза, не успевшие привыкнуть к полутьме после дневного света. А еще – известное человеческое заблуждение, согласно которому внутри дома должен находиться настил, по которому ходят. Он имелся. Но половиц чуточку не хватило, и эта малость могла стоить мне парочки открытых переломов. Словно предвидя, что однажды добыча неминуемо попадется в приготовленную западню, дыра в полу терпеливо ждала своего часа, зловещая, как разинутая пасть.

Не думаю, что я выглядел так уж грациозно, когда отчаянно цеплялся за балку, а потом с обезьяньими ужимками взбирался на нее. Если бы Тарзана обрядить в зимнюю одежду и тяжеленные ботинки, он тоже вряд ли смог бы демонстрировать чудеса ловкости и сноровки на ветвях деревьев.

Оказавшись на восхитительно ровной и твердой поверхности, я мстительно сплюнул в коварный проем и прошелся по этажу, дивясь тому, как громко звучат мои шаги в большом пустынном доме. Ничего более интересного, чем остатки стройматериалов, пустые бутылки и прочая дребедень, здесь не обнаружилось. Зато два незастекленных окна выходили прямо на араратские владения, и это с лихвой искупало все затраченные усилия.

Спустившись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, я и здесь произвел обход, убедившись, что повсюду очень чисто и так же пусто. Единственный обитаемый уголок был оборудован электрокамином, грязноватым полосатым матрацем и большой переносной лампой на длинном шнуре. Повернув лампу в патроне, я удостоверился, что свет в доме есть, и оставил ее в покое – несмотря на подкрадывающийся вечер, было еще достаточно светло.

Рядом с матрацем лежала стопочка старых газет и высилась очередная батарея пустых бутылок, среди которых преобладали водочные. Из предметов обихода более всего выделялся внушительный топор, принесенный сюда явно в целях самообороны. Заботливо прислоненный к оштукатуренной стене, он хранил в себе затаенную угрозу. То ли кто-то из строителей ночевал здесь летом в полном одиночестве, то ли сам хозяин коротал свободное время со своей подружкой…

Первый этаж оказался самым захламленным: две кучи невывезенного мусора, инструменты, бадья для раствора, строгальный станок и прочие приметы незавершенного строительства. Перешагивая через рулоны стекловолокна, банки с красками и упаковки кафельной плитки, я добрался до входной двери, которая, конечно же, оказалась запертой сразу на два замка. Один открывался изнутри, а ко второму требовался заветный ключик, которого у меня не было.

Но зато дверь была двустворчатая, дабы, когда наступит счастливый день вселения в собственные хоромы, можно было внести сюда мебель и прочие крупногабаритные предметы, без которых невозможно обустроить счастливый цивилизованный быт. Очень удобно и весьма предусмотрительно, подумал я, занявшись задвижками на створках. Как только они были открыты, мне осталось лишь хорошенько подналечь плечом на середину двери, чтобы она, поупрямившись немного, послушно распахнулась наружу, посверкивая нелепо высунутым языком одураченного замка.