Нансен
Шрифт:
Подтвердилась и гипотеза Нансена, что Земля Франца Иосифа не простирается особенно далеко к северу и что сама «земля» не что иное, как группа многочисленных островов. Земля Вильчека оказалась островком, а Земля Зичи цепью мелких островков, и скал. Кроме того, во время плавания «Фрама» вдоль берегов Сибири были открыты многие новые, дотоле неизвестные острова и удалось установить, что береговая линия изрезана гораздо сильнее, чем это отмечалось на картах.
Очень важным вкладом в науку явилось исследование морских течений и движения льдов в Полярном бассейне от Берингова пролива и побережья Сибири к морю между Шпицбергеном и Гренландией. Таким образом была убедительно опровергнута теория о существовании там неподвижного ледяного панциря. Вместе с тем Нансен выдвинул свою теорию образования полярных льдов и причин их дрейфа.
Наблюдения фрамовцев дали полезнейшие сведения для климатологии, ведь именно на севере находится "кухня погоды". Не менее интересные факты получили биологи: даже на самых северных широтах фрамовцы обнаружили многих представителей животного и растительного мира.
Без преувеличения можно сказать, что все отрасли науки, связанные с изучением Арктики, никогда до той поры не получали столь обильного и разнообразного материала, какой дала экспедиция "Фрама".
Научный подвиг Нансена и его доблестных спутников всколыхнул весь мир. Перед человечеством, уставшим от колониальных войн, открылись новые горизонты. Фрамовцы своим примером доказали, что прогресс завоевывается не силой оружия, а духовной мощью людей.
Фритьоф Нансен стал признанным национальным героем.
На народном в честь его праздновании выступил норвежский поэт Бьёрнстьерне Бьёрнсон. Толпы людей внимали словам своего властителя дум. Он говорил:
"…Великое дело Фритьофа Нансена выросло из всех нас, из нашего народа. Он пронес наш флаг в мир, и мы всем сердцем были вместе с ним тогда.
Залогом подвига Нансена считают его чувство долга. И это верно! Но ни один отдельный человек, даже целое поколение не в состоянии создать что-либо из ничего. Трудолюбие, честность и мужество, таящиеся в народе, в какой-то момент истории выражаются в великом человеческом деянии. Так случилось и ныне.
Мы не преклоняемся перед идолом, имя которому — Успех. И наш народ отнюдь не опьянен радостью только потому, что Нансен указал нам путь в неведомую полярную страну. Нет, он указал нам путь к самим себе!
Юноши и девушки! Разве подвиг Нансена не научил вас уважать физическую культуру? Разве не влил он в вас мужество и уверенность в своих силах! Вы избрали его своим идеалом. Верно! Образ Нансена воплощает подлинное геройство и человечность. И хорошо, что в глубине души каждого из вас зреет нетерпеливое желание доказать собственную полезность. Ваш идеал обязывает к этому. Разорвите оковы страха и чувство собственной неполноценности, которые еще сковывают ваши лучшие способности. Дерзайте!.. Отдайте жизни жар вашей души, и тогда богатства нашего народа возрастут. Верьте в себя, учит пример Нансена, выходите из узких рамок повседневности!
Ставьте перед собой высокие цели и направьте вое свои силы для достижения их!"
Пламенный, страстный призыв поэта отражает огромное моральное влияние подвига Нансена, не только обогатившего науку, но и до глубины всколыхнувшего общественную мысль и лучшие человеческие чувства.
Огромное общечеловеческое значение Полярной экспедиции отметил тогда же в своей речи видный норвежский ученый и общественный деятель профессор Бреггер: "В эти дни воздух напоен именами Нансена, его товарищей и «Фрама». Норвежский народ радуется и гордится этими людьми и их подвигом, разнесшим по свету имя Норвегии, заставившим это имя звучать громко, как никогда прежде. Мы гордимся достигнутыми научными результатами, мы счастливы совершенным норвежцами подвигом, мы чествуем пробуждающую наше национальное чувство силу, и мы видим, как укрепляется этим наше государственное положение и значение.
Но я хочу также обратить внимание и вот на что: на ту удивительную, имеющую значение не только для народа, но и для всего человечества, возвышающую душу силу, которую может заключать в себе деяние одного человека".
Оратор подчеркнул эту мысль и своеобразно ее аргументировал. "Все люди, — сказал он, — в своих проявлениях замыкаются пределами своей профессии, дома, родины. Однако существует и такое широкое понятие, как все человечество. С особенной силой мы ощущаем это понятие, когда свершается подвиг ради общего блага. Могучая сила заключена в таких героических деяниях, они пробуждают все самое лучшее в душе людей и учат их видеть великие цели, стоящие перед всем человечеством".
"Вот что, по-моему, — заключил свою мысль профессор Бреггер, — является чуть ли не величайшим результатом дела, свершенного Нансеном и его спутниками".
Нансен — герой дня! Газеты всего мира огромными буквами выкрикивают его имя. Академии, научные общества избирают его почетным членом. Правительства осыпают орденами и высокими званиями. Президенты, короли, финансовые магнаты соревнуются в проявлениях своего восхищения. По меткому выражению современника, "Париж лежит у его ног, Берлин стоит во фронт, Петербург празднует, Лондон аплодирует, Нью-Йорк бурлит".
Но в самых различных странах люди сходились в одном: Нансен раздвинул границы мира, сделал ведомым и подвластным человечеству великое неизвестное. Географы, геологи, океанографы, физики, метеорологи и ученые иных отраслей науки признали труд Нансена началом новой эры в изучении Полярного бассейна. И даже Кнуд Рассмусен — прославленный полярный исследователь — преклоняется перед ним, как ученик перед мастером.
Пожалуй, никого из деятелей науки человечество еще так не возвеличивало, как Фритьофа Нансена.
Великолепна и опасна такая слава: не раз случалось, что герой ослеплялся ее блистательными лучами или становился ее покорным рабом.
Никак нельзя упрекнуть в том Нансена — он мужественно выдержал искушения триумфа, как ранее выдерживал натиски суровой стихии. В один из дней, когда еще гремели пушечные салюты и торжествующе звучали фанфары, он записал в дневнике: "Полярные льды и долгие лунные ночи там, на севере, со всеми их лишениями и тоской кажутся теперь давним сном из иного мира, сном, пригрезившимся когда-то и давно растаявшим…
Но чем бы была наша жизнь, лишенная грез?"
Нансен подчеркнул эти слова. Ими же он заключил свою книгу об экспедиции «Фрама». Нельзя не согласиться с их глубоким смыслом. И написаны они человеком, который свои грезы претворял в действительность, мужественно достигая великой цели.
В одном отношении Нансен все же оказался если не пленником, то данником собственного триумфа — люди прославили его и хотели видеть и слышать того, кого они славили. По чувству долга триумфатор покорился этому тяжкому для него требованию.
Начались скитания из страны в страну, из столицы в столицу, сначала в Европе, потом в Америке.
Повсюду выступает он в переполненных залах. Тысячи и тысячи людей в восторге упиваются его рассказом об Арктике. И вновь имя первооткрывателя этого таинственного края звучит торжественно и громко. Нансена превозносят как «гения», как "гиганта воли", а кое-кто даже называет его "сверхчеловеком".
С трудом несет Нансен бремя собственной славы. Смертельно устает он от людской суеты и так падает духом, как никогда не случалось с ним в самые мучительные мгновения похода на север. Даже не верится, что тот, кого называли «сверхчеловеком», мог записать такие слова: "Никогда я не чувствовал себя таким бедным, ничтожным, как теперь, в качестве героя, которому воскуривают фимиам. Я так устал от всей суматохи, суеты. Куда же это приведет?" И далее: "Моя душа словно разграблена, обшарпана незваными людьми. Я хотел бы убежать и спрятаться, чтобы вновь найти самого себя".