Чтение онлайн

– Супер! Я с тобой. Там и замутим.

Я положил трубку с вязким ощущением, что вот снова меня подписали на какие-то тинейджерские забавы.

Вечером того же дня мы собрались в студии Юли Баркенштейн, довольно известного модельера и моей давней подруги. Она уже давно была влюблена в меня и сильно страдала, но при всем моем хорошем отношении к ней разделить ее чувства я так и не смог.

С одной стороны, меня немного напрягало участие в детском эксперименте, я представлял будущий невменоз и общую тупость и прикидывал, как долго это может продлиться. С другой стороны, меня радовало, что кто-то посторонний разбавит мой с Барк интим. Отбиваться от настойчивых приставаний возбужденной интеллектуалки – дело неинтересное и маловыгодное, кончающееся вымученным сексом с моей стороны или злобной неудовлетворенностью с ее.

– Ну, давай колеса, – сказал я и уселся перед телевизором, – сколько надо съесть, чтобы вставило?

– Какие еще «колеса»?! – Вадим вынул из сумки пакетики с порошком, вату и инсулинки. – Юлик, вскипяти воду, пожалуйста.

Довольной кошкой (мужики, наркотики) Барк скользила по квартире.

– Ух ты! – восхитился я. – По вене, что ли?

– Расслабься, – Вадим разводил порошок в воде и медленно втягивал через ватку в шприц.

Я прекрасно осознавал, что задавать дальнейшие вопросы бесполезно. Парень молчал, как партизан на допросе, накидывая на всю процедуру флер загадочности и центрируя свою фигуру в качестве некоего жреца или мага. «Все эти хипповские штучки…» – подумалось мне.

Я пощелкал телеканалами и не нашел ничего интересного – сплошные телевикторины или сериалы.

– У тебя же была порнуха, – обратился я к хозяйке, – какие то извращенства, вроде бертранизма в начальной школе…

Тем временем Вадим заканчивал приготовления.

– Для каждого по два баяна, – сказал он довольно торжественно, – первый в мышцу, второй через часок – по вене.

– Сначала мне как хозяйке, – попросила Барк.

Первое время после укола мы сидели молча, прислушиваясь к ощущениям. Сначала ничего не происходило. Потом что-то незримо поменялось, и пару минут я не понимал, нравится мне новое состояние или нет. Во рту пересохло, затошнило. На секунду стало страшно. «Может, слишком много?» – хотелось спросить, но слова застряли в горле. Так часто бывает в кошмарных снах. Надо что-то сделать, сказать, позвать на помощь, но почему-то не получается. В тот самый момент, когда все это начало и вправду действовать на нервы, все неприятные ощущения вдруг исчезли и моментально забылись, меня переполнила безмятежность и глубокая мышечная релаксация. Не было желания двигаться и говорить, сигарета выпала из безвольных пальцев. Ощущения приятные настолько, что выразить всю степень кайфа, наверное, невозможно.

– Ну, как? – где-то рядом был слышен голос Вадима.

Отвечать невозможно, да и не надо.

– Посмотрите на лампочки, – Матусян указывал на настенное бра.

Оно неожиданно вспыхнуло миллионами солнц.

– А ты молоток, Матусян, – я чувствовал, что улыбаюсь, – приятно. Как снова в школу, честное слово.

– Теперь догонка, – Вадим уже стоял рядом со мной и искал вену.

– Что? Прошел час?

– Полтора, друг мой!

На мгновение мне снова стало страшно.

– А вдруг слишком много? Уж больно хорошо!

– Много не будет. Хотя, если боишься, я твою дозу ширну себе.

Это было еще страшнее, чем передоз.

– Вмазывай быстрее!

Игла вошла в тонкую вену на кисти руки. Контроль. Практически сразу же я почувствовал новую, теплую и мягкую волну прихода.

– Нереально, – очень тихо, почти по слогам пробормотал я.

– Просто пиздец, – шептала Барк. Все это время она неподвижно сидела на стуле ссутулившись, прикрывая руками глаза.

Новая рабочая неделя началась с переговоров в Mc&Ericsson. Вообще практически все в моей жизни последнее время начинается с переговоров. С постоянной, выхолащивающей болтовни.

– Это важнейшая встреча, – Коля был, как обычно, с перепоя, нервничал и, пока мы поднимались в зеркальном лифте, не молчал ни минуты, – нельзя облажаться.

– Почему мы должны облажаться? – в отличие от друга я чувствовал себя превосходно, все воскресенье провел с ребенком, ходил с ним в кино, потом в ресторан, вечером посетил солярий и массажный кабинет, рано лег спать.

– Если мы не облажаемся, – Казак никак не хотел успокаиваться, – эти иностранные уебки включат нас в свою сеть. Понимаешь?

– Включат, включат, – я откровенно любовался на свое отражение.

Знаю, как смешно это выглядит. Неприкрытое самообожание. Нарциссизм. Влюбленность в самого себя и еще во все эти надписи на лейблах. Знаки отличия. Ну и черт с ним, а меня прикалывает, как я выгляжу в этом умопомрачительном полосатом костюме от Gucci, белоснежной рубашке Valentino и остроносых ботинках Cezarre Pacioti. «Молодой, преуспевающий, в меру романтик, в меру подонок, – думается мне, – идеальная пара для девушки с модельной внешностью и высоким IQ».

– Только не тормози, как в «Марсе», – голос напарника стал совсем уж нудящим и невыносимым.

– Ага.

– И, друг мой, Аркадий Николаич, в то же время не говори красиво, прошу тебя!

– А я прошу тебя заткнуться, ебаный невротик!

В небольшом светлом кабинете, заставленном эргономичной офисной поебенью, нас ожидала Алина Скворцова, начальник службы сетевого распределения, и к тому же шикарная блондинка лет двадцати пяти. На ней был светло-голубой обтягивающий костюмчик, который язык не повернется назвать деловым. И куда только смотрят цензоры корпоративной культуры?

При нашем появлении Алина оторвалась от полупрозрачного монитора новенького «мака» и встала из-за стола. Улыбнулась. Пухлые чувственные губы обнажили полоски сияющих итальянской сантехникой зубов.

«Интересно, – подумалось мне, – закачивала ли она в губы силикон?»

Алина сделала несколько шагов в нашу сторону.

– Очень рада! – воскликнула она, пожимая нам руки и жестом предлагая садиться. – Всегда приятно познакомиться с новыми игроками на рынке. Итак, вы…

Казак, несколько минут назад увещевавший меня не тормозить, завис, не сводя с госпожи Скворцовой восхищенных глаз.

– Мы представляем новую, динамично развивающуюся рекламную компанию, Бюро наружной рекламы, – сказал я. – Мы являемся владельцами довольно разветвленной сети щитов три на шесть метров, небольшой сети щитов сити-формата в пределах Садового кольца и большого количества мест под размещение крупных рекламных форм.

– Отлично! – Алина с некоторым опасением поглядывала на Казака, чей взгляд медленно отлип от ее губ и также медленно сместился в область прекрасной крепкой груди. К тому же от него вовсю несло перегаром.