На зоне
Шрифт:
«Братва, нет конца и краю на Руси беспределу. Воров на пересылках режут ссученные, опера сажают нас в пресс-хаты, а сколько сгинуло честных людей в карцерах и на лесоповалах, так и вовсе не сосчитать. Опера подсаживают нас к туберкулезникам, чтобы через год-другой отдали мы Богу душу. Они сталкивают нас лбами, надеясь, что в колониях мы перережем друг другу глотки. Ведется кампания на уничтожение «закона». На воле творится беспредел. Правильных людей уничтожают день за днем.
Менты добрались даже до смотрящего России.
Они засадили меня в «сучью» зону, рассчитывая, что там я сгину. Однако и среди опомоенных немало таких, кто имеет понятия, много коренных обитателей тюрьмы, которым режим так же ненавистен, как и нам. Меня не дали в обиду и обещали помочь.
Теперь настала ваша очередь, братва, поднимите в колонии шорох, да такой, чтобы и впредь ментам было неповадно сажать воров в бичарни. Без вашей поддержки сложно будет мне.
Воры, кому, как не нам, сторожить закон справедливых людей.
Смотрящий по России Варяг. Бог нам в помощь».
Владислав аккуратно сложил маляву и передал в руки Мулле.
– Пусть попадет на воровские зоны. А оттуда гонцы пускай разнесут по всей России. Негоже, если народ решил, будто смотрящий сгинул невесть куда.
– Будет сделано, Варяг. У меня есть надежный канал. Можешь не сомневаться. – Мулла поднялся и не прощаясь покинул барак.
ГЛАВА 50
Подполковник Беспалый обладал отменной интуицией. Он за версту чуял упрямого смутьяна или послушного холуя и за неделю мог угадать готовящуюся бузу на зоне или внезапный наезд министерской комиссии. Тем неизменно и брал ситуацию под свой контроль.
Вот и теперь, когда в колонии вроде бы все шло своим чередом, как по накатанному, Александр Тимофеевич вдруг забеспокоился.
И, как показали события, забеспокоился не зря.
В течение нескольких майских недель один за другим по-тихому ушли из жизни четырнадцать человек – неслыханный для образцово-показательной зоны случай. В сводках, представленных подполковнику Беспалому, значилось:
«7 мая в 14.00 в столовой обнаружен труп заключенного номер 798/к Артамонова Ивана Свиридовича – кличка Артамон, 38 лет. Никаких следов насилия или отравления. Заключение врача – инфаркт (сердечная недостаточность)».
«8 мая в 19.30 в бараке на нарах обнаружен труп заключенного номер 412/к Силкина Григория Петровича – кличка Левак, 34 года. Никаких следов насилия или отравления. Заключение врача – инфаркт (сердечная недостаточность)».
И так далее... по списку... Лишь в двух случаях у умерших были обнаружены ножевые ранения, полученные ими в драке: участники драки не установлены. И еще, трое из четырнадцати покончили жизнь самоубийством.
Беспалый, выпив бутылку водки, сидел у себя в кабинете, не показываясь на глаза подчиненным, крепко задумавшись над жизнью, над сложившейся непростой ситуацией. Беспалому было страшно... Впервые в жизни Александр Тимофеевич ощущал такую пустоту, такую беспомощность и отчаяние, от которых млело все тело, отнимались руки и ноги, мысли путались, а глаза, полные ужаса, смотрели в никуда.
Впрочем, подполковник Беспалый всю жизнь был верным материалистом и ни в какие потусторонние силы не верил, зная, что всему происходящему на земле может быть и есть вполне разумное логическое объяснение. Надо только его найти. Он вызвал к себе Щеголя и дал ему команду в сорок восемь часов доложить, что происходит. Но Щеголь – этот наглый, вечно самоуверенный Стаська – и сам что-то спал с лица. За последние две недели он лишился своего «ближнего круга» – самых верных своих сатрапов. И теперь ему было ох как невесело.
И Беспалый решил копнуть там, где ему чуялся корень всех бед, – в бараке, куда месяц назад перевел Варяга.
С середины мая Варяг стал готовиться к предстоящему побегу. По совету Муллы он раз пять уже ходил на псарню прикармливать собак. Звери оказались и впрямь чудовищные – встретиться с такими беглому зеку в лесу было смерти подобно. Но Варягу уже со второго визита удалось если не приручить, то приучить псов к своему запаху. Ничего, думал он, привыкнут кобели, авось не порвут на тропе.
Накануне намеченного для ухода дня – 28 мая – Варяг впервые за последние месяцы встал ранехонько, до подъема, и пошел умываться. За ним как тень шмыгнул в умывальню Сенька-Чмырь, сделав вид, что вышел поссать. Но Варяг твердо знал, что Сенька – пацан Щеголя и что ему просто приказано не спускать с Варяга глаз, куда бы тот ни пошел. Варяг не спеша умывался, поглядывая в зеркало. За его спиной маячила тощая фигура.
– Что-то, парень, ты раненько поднялся, – тихо в растяжку произнес Варяг. – Понос у тебя, что ли?
Сенька обомлел: он никак не ожидал, что «больной» выдаст такую реакцию. Он буркнул что-то под нос и вышел. Но Варяг знал, что Сенька встал за дверью и ждет.
Варяг мысленно проговаривал план ухода: после обеда незаметно юркнуть за клуб, там дойти до кучи всякой рухляди, оставшейся с осени после ремонта здания, отпереть ключом железную дверь, что прикрывала вход в котельную, спуститься в котельную, нащупать в темном коридорчике деревянную дверку с проржавевшим замком, легонько толкнуть ее – и попасть прямо в «метрополитен». А там самое тяжелое: километр ползком в кромешной тьме, в духоте, без всякой гарантии, что на выходе в ельнике не поджидает его взвод молоденьких сытых солдатиков с АКМами наперевес... Мулла предупреждал, что лаз хоть и узкий, но крепкий, мужик пролезет там без труда. Итак, километр – тысяча метров, а это значит, что ползти ему там не меньше часа в самом лучшем случае. Да как бы не задохнуться... Вдруг на том конце выход завалило? Мало ли что могло случиться после последнего контрольного обследования «метро», которое провели по приказу Муллы.
Варяг закрыл кран и вышел в коридор. Дурень Сенька дремал, прислонившись к стенке. Увидев Варяга, от неожиданности крякнул и бросился опрометью по коридору в спальный отсек.
Итак, сегодня после обеда. Неужели это произойдет и я выберусь отсюда? Ну тогда гадом буду, а свечку поставлю Николаю Угоднику!
Он вошел в душное помещение и приблизился к своей койке. Сел и сосредоточился. Потом незаметно для постороннего глаза в наволочке он нащупал небольшой ключ от подвальной двери, который ему позавчера сунул человек Муллы. Этот ключ теперь был самым большим его богатством...