Чтение онлайн

Ярко светила полная луна. Большие белые облака застыли в вышине, словно огромные замки с башнями причудливой формы и развевающимися по ветру вымпелами. Почему мне было так грустно? Возможно, оттого, что вскоре предстояло расстаться с плотом. Как я был счастлив, когда буксир "Сан-Мартин" оставил меня в открытом океане! Я услышал, как пели небеса: "Все пространство — твое. Теперь за дело!" Вскоре я распрощаюсь и с тобой, золотая планета, освещавшая мне путь через Тихий океан!

Самоа лежало прямо по курсу.

Ветер держался. Если он будет устойчив, я смогу немного прилечь и вздремнуть. После трехдневного пребывания в темной каюте зрение мое восстановилось.

У меня совершенно не было "канальной" лихорадки — так матросы называют состояние, которое охватывает их после длительного плавания в момент приближения к порту. Я ничего не испытывал, кроме грусти. Мой курс был проложен на Тау, но я был готов к тому, чтобы плыть в направлении островов Фиджи или Тонга, если в этом возникнет необходимость.

По описаниям лоции я набросал схему островов Самоа и приколол листок кнопкой к стенке каюты. В Американское Самоа входят четыре острова, начиная с острова Тау. Последний из этих островов, Тутуила, лежит севернее всех. Как это похоже на меня: накупил всевозможных карт в Гидрографическом бюро в Нью-Йорке, а карты островов Самоа так и не приобрел!

Столица Американского Самоа, Паго-Паго, расположена на южном побережье острова Тутуила. Я не мог взять курс на Паго-Паго, так как это значило бы подвергаться риску быть выброшенным на подветренный берег. После того как я проплыл шесть с половиной тысяч миль, мне, разумеется, не хотелось налететь на риф и разбиться вдребезги.

Необходимо найти залив, вход в который свободен от рифов. Быть может, я встречу в океане туземцев на каноэ и они проведут меня или укажут место, где я смогу бросить якорь. Об островах Американского Самоа говорится в лоции, что их северные берега "крутые" и "скалистые", — это значит, что они поднимаются из океана отвесными утесами. Вдобавок они были невелики. Многое зависит от погоды и от того, удастся ли мне приблизиться к острову в течение дня. Если же я не смогу высадиться на берег, я направлюсь к островам Британского Самоа, расположенным несколько западнее. Северные берега островов Британского Самоа — идеальное место для высадки. Там глубокие заливы, близ которых нет рифов.

Только бы не стихал ветер, тогда я смогу немного поспать. Не зная, что ждет меня впереди, я хочу как следует отдохнуть. Завтра я попытаюсь пристать к ближайшему острову Тау. Завтра же я снова пошлю сообщение по радио. Быть может, в этих местах мой передатчик заработает. В Нью-Йорке меня предупреждали, что в восточной и центральной частях океана атмосферные условия для радиопередач неблагоприятны.

Я неподвижно сидел, погруженный в размышления. Я попытался было петь, но ничего не получилось. Вот и конец, Бил, ты возвращаешься в общество людей... Мне было грустно и в то же время радостно...

Всю ночь я управлял плотом и спал лишь урывками. Наконец утренняя заря осветила океан. Все утро дул устойчивый ветер, что позволяло мне придерживаться курса на Тау.

В полдень я проделал астрономические наблюдения: "Полдень. 23-3-0 — гражданское время по Гринвичу; высота солнца 83°17'; 13°36' южной широты".

Я подумал о том, что, возможно, это были мои последние наблюдения за время путешествия.

В четыре часа дня по местному времени (11-й пояс времени к западу от Гринвича) я сделал четыре астрономических наблюдения. По моим вычислениям, плот находился на 13°41' южной широты и 169°02' западной долготы, на расстоянии около пятидесяти миль от Тау. Возможно, в шесть часов вечера я увижу этот остров.

Солнце склонилось к западу. Впереди, скрывая от меня Тау, нависли огромные тучи. Как только взойдет солнце, я увижу землю. Важнее всего для меня все время точно знать свое положение в океане, чтобы в темноте не наскочить на остров. Но Тау не какой-нибудь крохотный атолл вроде островка Флинт. Это громада, поднимающаяся на высоту трех с лишним тысяч футов над водой. К тому же скоро покажется луна.

В шесть часов вечера ветер разогнал тучи, и я увидел на горизонте Тау прямо у конца бушприта. По моим расчетам, до острова оставалось пятьдесят миль при компасном курсе около 200°. Остров имел форму слегка приплюснутого купола и, окруженный голубоватыми облаками, тоже казался голубым.

В 6 часов 15 минут вечера по местному времени, когда все суда и береговые радиостанции обязаны слушать в эфире сигналы "SOS", я послал в Самоа радиограмму на частотах 8364 и 500 килоциклов, указав свои координаты и прося, чтобы мне выслали навстречу судно, которое провело бы плот через рифы. Как и накануне, я добавил, что на плоту все обстоит благополучно. Тау все еще был виден, но вскоре он скрылся за облаками. На случай, если мне придется убрать паруса, я приготовил такелаж. Как всегда в тропиках, быстро опустилась ночь.

Ночью то и дело налетали шквалы, но держался устойчивый и крепкий ветер. Океан сильно волновался. Я правил на юго-запад. Время от времени я засыпал. Иногда показывалась луна, но тут же скрывалась в низко нависших тучах. После полуночи океан разбушевался вовсю, и ветер завывал во мраке. Хлынул дождь. Все имевшиеся у меня посудины я заполнил дождевой водой, подвесил две из них к парусу, как это проделывал севернее Маркизских островов.

Микки улеглась возле компаса.

— Микки, — сказал я, — просыпайся, мы держим курс на землю.

Микки приоткрыла один глаз, потом другой, затем широко раскрыла оба. Потом зевнула, показывая белые зубы, и лениво потянулась, выгибая спину.

Во время дождя ветер несколько изменил направление, но потом стал дуть по-прежнему, что позволило мне снова лечь на выбранный мною курс. Небо слегка прояснилось. Пока собирался дождь, было несколько вспышек молний. Последние дни частенько поблескивали молнии.