Чтение онлайн

Еще один такой шторм, и крыша моей каюты станет совсем лысой, так как большая часть пальмовых листьев уже сорвана с нее ветром.

— О'кей, Микки, подтянись... Вот так. А теперь ступай со мной на корму. Я знаю, ты терпеливо ждала. Ты вела себя весь день, как примерная маленькая леди, и не приставала ко мне, пока я шил парус. Сегодня ты не получила ни воды, ни еды. Чем ты только живешь, маленькая черная тень? Глотком воды раз в четыре дня? У меня есть для тебя немного молока, но ты пьешь глоток-другой из только что открытой банки, пока оно свежее, а потом даже не смотришь на него.

Сидя у штурвала, я запел песню в ночной темноте. Моего репертуара хватало примерно на час. Я любил народные песни, выстраданные простым человеком. Я пел песню солдата, лежащего под артиллерийским огнем и мечтающего о родном доме и о своей любимой, песню матроса, гибнущего на тонущем корабле, и песни изгнанников... Микки мирно спала, свернувшись рядом со мной, а звезды указывали нам путь на запад через океан.

Я выпил кофе и наблюдал за рулем, подумывая о том, чтобы сменой килей придать плоту большую устойчивость на курсе. Теперь я находился на последнем участке пути от Маркизских островов до архипелага Самоа. Мне еще предстояло пройти около двух тысяч миль.

Я думал о ветре, будет ли он по-прежнему сильным, — от него во многом зависело мое плавание. Мне было безразлично, будет ли ветер дуть с севера или с северо-востока, с востока, юго-востока или с юга. Я мог воспользоваться любым из этих ветров.

Южный Крест скрылся за горизонтом. Крупные созвездия Южного полушария мерцали на небе, как таинственные письмена на скрижалях. Я думал о Тедди. Перед отплытием я говорил ей, что, вероятней всего, пересекая океан, буду держаться двенадцатой параллели, пройду по проливу между северной оконечностью Туамоту и Маркизскими островами, а затем буду плыть на запад до островов Самоа, лежащих примерно на четырнадцатой параллели. Но я выбрал лучший путь, где меня все время сопровождали ветры.

В эту ночь мне хотелось читать стихи, и некоторое время я с увлечением декламировал. Поэзия вдохнула в меня новые силы. Когда я решил совершить путешествие на плоту, я опубликовал сборник морских стихов под названием "Ад, град и ураганы". Мне казалось, что таким образом я выполню свой долг по отношению к Тедди и к самому себе, ибо, если я не вернусь, останется нечто вроде надгробного памятника. Хотелось бы мне знать, читала ли Тедди когда-нибудь эти стихи?..

Я почувствовал склонность к поэзии, когда мне было двенадцать лет, но впоследствии, поглощенный учебой и работой, бросил писать стихи. Пятнадцать лет я занимался самым тяжелым физическим трудом. В 1922 году я грузил хлопок на японский пароход "Июфуку-Мару" и в результате несчастного случая получил сложный перелом ноги и попал в больницу. Заключение врачей звучало, как приговор: останется калекой на всю жизнь! К счастью, мне не ампутировали ногу, как намеревались вначале. Ежедневно я отправлялся на пляж в окрестностях Галвестона и часами сидел на песке под палящим солнцем на берегу Мексиканского залива, держа ногу в морской воде. По ночам я рисовал карикатуры и писал стихи. Через год после несчастного случая мои кости срослись; я не превратился в калеку. Все это время я писал стихи. Теперь мою жизнь заполняли физический труд, работа в библиотеках и писание стихов.

На океане все еще было сильное волнение. Сегодня днем, подняв глаза от шитья, я увидел, как волны, похожие на китов, одна за другой поднимались над горизонтом. По временам мне казалось, что я каким-то чудом перенесся в доисторическую эпоху, когда на Земле еще не было человека. И вот я один в мире воды, звезд, солнца и странствующих ветров...

В эту ночь плот порядочно качало, и если бы я продолжал шить парус, то изрядно исколол бы себе руки. Днем, изнемогая от усталости, я несколько раз чуть не попал иголкой себе в глаз. Материал, из которого был сшит парус, был гораздо крепче обычной парусины, и я с трудом управлялся с иголкой. Но все равно я в скором времени закончу эту работу.

Мачта накренилась и раскачивалась на фоне неба. От этого мне казалось, что звезды подвешены на веревках и раскачиваются из одного конца мироздания в другой.

Неужели я снова уснул? Да, конечно. Мне приснился Нью-Йорк. Что поделывают сейчас там, у меня дома? Я мог бы включить радиоприемник, но он служит только для приема сигналов времени. С тех пор как я покинул сушу, я не слышал человеческого голоса, за исключением записанной на пленку стандартной фразы-сигнала: "Когда вы услышите сигнал, будет..."

Вздремну-ка я малость — пусть уж плот как-нибудь обходится без меня. Смотри, Микки, не подходи к краю плота, а не то я снова привяжу тебя на носу. Долго ли волне тебя смыть — ведь ты легче перышка. Гляди в оба и понаблюдай за ходом плота вместо меня. Не беспокойся, я не стану пичкать тебя мачикой. На худой конец я поймаю акулу и накормлю тебя ее печенкой. В окружающем меня мире царил глубокий покой и в душе моей был мир. Теперь не худо и поспать. Над моей головой звезды двигались по своему вечному пути...

За последние два дня шквалы следовали один за другим, и по всему было видно, что мой плот вступил в их область. Позади меня все время двигалось несколько шквалов. Несколько раз мне уже приходилось убирать грот. Теперь я привел его в порядок, и он казался таким же крепким, как и раньше. Увидав, что опасность миновала, я снова поставил его. Уборка и подъем парусов требовали изрядных усилий, но мне хотелось как можно скорей выбраться из этой части океана, и я не хотел ложиться в дрейф.

Сколько времени будут буйствовать шквалы? Казалось, они были налитыми водой и их тяжелые черные животы волочились по океану. Через некоторое время шквал оказывался прямо надо мной. Разрываясь на части, он выл и издавал жалобные стоны, но в нем не оказывалось ни капли воды.

В это утро океан вокруг меня был прямо коричневым от акул. Мне пришлось взобраться на мачту, чтобы выполнить кое-какую работу и оттуда, на расстоянии нескольких сот футов, я разглядел трех акул, таких здоровенных, каких до сих пор мне еще не случалось видеть.

В полдень, готовясь к астрономическим наблюдениям, я заметил, что на расстоянии полумили к северо-западу от плота в одном месте океан сильно вспенен. Мне были видны черные спины и огромные плавники, взрезающие волны. Схватка была очень яростной. Фонтаны брызг высоко взлетали над морем. Потом все успокоилось. Я решил, что крупные акулы или какие-то другие гигантские рыбы напали на кита.

Все новые тучи поднимали темные головы над горизонтом. Некоторые из них еле тащились, и проходило около часа, прежде чем они настигали мой плот. Шквалы, двигаясь на север, почти все обрушивались на меня. Когда я наблюдал за образованием туч и их приближением, мне казалось, что я сижу в партере или в обширном амфитеатре. Эти тучи поглощали весь ветер, и плот приостанавливался в ожидании следующего шквала, который опять его подтолкнет. Временами плот несся вперед со скоростью от пяти до десяти миль в час.