Чтение онлайн

Он прислонился к подоконнику, резко забрасывая ствол карабина в бойницу, и нажал на спуск. Крик, кто-то упал, сбивая стулья, а Андрей уже перебегал к следующему отверстию, целиком превратившись в слух и скорость, торопящуюся убивать. Война возвращалась... Один из пиратов все-таки не выдержал, прицелился в огород, выстрелил вслепую, следом щелкнула еще и тетива, раздался гневный рык Михалыча.

Андрей отскочил, встал на подоконник, подтянулся и с одной руки забросил ствол в новую, высокую бойницу. Грохот выстрела, руку отшвыривает отдачей, крики, снова вопль, захлебнувшийся густым бульканьем. Топот ботинок по гнилым доскам пола, и на веранду вываливается новый пират, один из тех, что повязали Яну и полицейского. Вывалился, чтобы повернуться не в ту сторону, дать время Андрею соскочить с заколоченного окна и разрядить в живот бандита очередной патрон. Его изодранное «жаканом» тело мгновенно снесло к краю веранды, ломая перила и отшвыривая плетеные кресла.

Костин скользнул к двери, пригнулся, резко выглядывая из-за косяка, и отшатнулся. Стоящий в дверях арбалетчик запоздало вскрикнул, опустил оружие, и через миг в досках веранды росла толстая, туго звенящая стрела. Андрей шагнул в проем, бросаясь за исчезающим в комнатах стрелком, и выстрелил тому в спину. Падение, грохот ломаемой мебели и стон, вопль, крик Яны в глубине дома и неразборчивые команды Михалыча.

Он прыгнул влево, плечом высаживая хлипкую дверку и проваливаясь в стрелковую комнатенку, приник к косяку, переводя дыхание. Так: Артур, двое на улице, двое через бойницы, неудачно вывалившийся на веранду пират, арбалетчик... Михалыч, раненый этот, Фига, и Федор внутри, вместе с Яной. Десять. Возможно, есть еще.

Полицейский наклонился, стараясь не обращать внимания на скомканного в неестественной позе у простреленной им бойницы пирата с разгрузкой на голое тело. Того самого, что четверть часа назад Янку пытался пощупать. Поднял с пола оброненное стрелком, заляпанное от приклада до стволов еще теплой кровью, двуствольное ружье. Сел на корточки, целясь из двустволки в дверь, и проверил магазин «Вепря». Один патрон. Лучше, чем ничего. Оба ствола нового трофейного ружья были заряжены. Они что, пираты эти, армейские автоматы набирают, чтобы потом ими гвозди забивать? Андрей подхватил по ружью в каждую руку и встал, целясь в дверь. Больная левая тут же дала о себе знать, тупо заныв, и он упер приклад «Вепря» в бок. А тут еще отдачей неловко рвануло...

– Эй, Андрюша! Это ты хулиганишь?! – Голос Михалыча звенел от сдерживаемой злости, эхом гуляя по дому. – Че ж ты делаешь-то, дурачок! Я ж тебя предупредил!

– Выходи, говно, – заорал Федор, – а то твоей девке вторую дырку щас прорежу!

– Подождите, – Андрей набрал в грудь побольше воздуха, – капитан, спокойно, я иду!

Конечно, он рисковал. Находись в комнате хоть еще один пират, и весь план бы рухнул, оставив Андрея валяться посреди комнаты с истекающей кровью раной в голове. Но еще одного пирата не было.

В комнате был капитан, бледный как смерть, длинный Федор, держащий нож у горла привязанной к стулу в развратной позе голой Яны, и раненый Фига, в окровавленных простынях возлегающий на койке в углу комнаты. Немая сцена. Входит Андрей. Неподвижный Михалыч все понимает, но его автомат остался снаружи, и он лишь смотрит, в тщетной попытке что-то сказать; Федор скалится, клинком опасно выписывая восьмерку под кадыком девушки, предвкушая кровь; Янка просто закрыла глаза, она привязана, раздавлена, обречена; а Фига просто дебил. Он вообще ничего не понял, поудобнее устроился на ложе в предвкушении шоу, а пистолет под его подушкой даже не тронут.

Затем все происходит. В одну секунду. Андрей зашел в комнату, стреляя из карабина в скрытый простынями живот Фиги, а стволы ружья разряжая в сторону Федора. Оглушительный грохот слившихся воедино выстрелов заложил уши, а комнату заволокло едким пороховым дымом, и полицейский шагнул внутрь.

Тело Федора отвалилось от стула девушки и с глухим стуком грохнулось об пол. Михалыч закрыл рот, так ничего и не сказав. Покачал головой. Андрей отбросил разряженное ружье и прицелился из не менее разряженного карабина в капитана пиратов. Тот медленно поднял руки.

– Чего звали, кэп? – Он прищурился, внимательно глядя капитану в глаза. Дым рассеивался. – Я же сказал, что девушка со мной...

Удерживая оружие левой, свободной рукой, Андрей подобрал оброненный Федором нож и осторожно взрезал сдерживающие Яну веревки.

– Нехорошо вы с девушкой, капитан, не по-джентельменски... Это из-за него все? – Он качнул стволом карабина на скорчившегося в ошметках собственной плоти Фигу. – И всего-то забот, – он фыркнул, подражая Яне, – где его претензии, Михалыч, а? Молчишь... Ага.

Андрей уронил нож и потряс девушку за плечо:

– Ян, Ян, слышишь меня? Вставай, одежда за спиной, одевайся быстро. Давай, миленькая. – Он не сводил глаз с капитана, боковым зрением наблюдая за дверью. – Уходим, давай вставай!

Девушка очнулась, невидящим взглядом обвела комнату, но встала, потирая передавленные веревками запястья. Отошла за стул, подбирая одежду. Федор застонал, переворачиваясь на бок в луже собственной крови, и Андрей поставил ногу на его развороченное дробью плечо.

– Я же просил меня больше не обзывать, а, Длинный? Не слушал ты меня. – Он наклонился, и в этот момент Михалыч выхватил из-за пояса андреевский «Тигр». Мужчины замерли, целясь друг в друга через комнату, а Яна, словно не замечая этого, продолжала одеваться.

Андрей молча разглядывал стволы собственного пистолета, направленные в лицо. Когда знаешь силу, становится страшнее. Он осторожно, чтобы не заметил капитан, сглотнул.

– Так и будем стоять, да, кэп? – спросил он хриплым голосом.

– А варианты есть, родной ты мой, да?! – Михалыч был спокоен. Казалось, он уже приготовился умереть, речной волк и гроза грузовых «ракет», умереть, забрав с собой и ненавистного теперь чужака.

– Я дам тебе совет, капитан, – Андрей чувствовал, как с каждой секундой сохнут губы, – как ты дал мне. Ты позволь нам уйти, а мы тебе жизнь оставим и ребят твоих раненых. А если передумал, так тогда конец твоей карьере пирата... Я ведь не за тобой пришел. Я за ней.

Яна окончила одеваться, пригладила волосы, оправила одежду, не глядя на мужчин – прямо через пересеченные прицелы, – прошла сквозь комнату и вышла прочь.