Чтение онлайн

Хоть ты знаешь, что я в этом деле не отличусь. Но что смогу –

сделаю».

Человек скромный, даже застенчивый, лишнный малейшей

рисовки и показного, скорее гражданский, чем военный, Коля

Майоров в то же время был наделн большой внутренней силой,

мужественной убежднностью, которые прорывались наружу,

когда он читал свои стихи. Мне рассказывали уже после

войны, что Коле предлагали уехать в Ярославское военное

училище. Буквально в последнюю минуту отказался он и от

возможности отправиться на фронт с агитбригадой, куда его

устроили было. Он выбрал бой, передовую. Он не мог иначе.

В марте 1942 года в ответ на мо письмо родные Николая

написали мне, что получено извещение о его гибели: «Убит 8

февраля 1942 г. И похоронен в деревне Баренцево Смоленской

области». Много лет я хотела разыскать эту деревню, но только

летом 1958 года попробовала это осуществить.

Ни одной деревни Баренцево в Смоленской области не

оказалось, нет е и в тех районах Смоленщины, которые отошли

к Калужской области после войны. Есть на Смоленщине, в 20

километрах к югу от Гжатска, деревня Баранцево, состоящая

всего из нескольких старых изб. Там мне показали

сровнявшуюся с землй могилу двух советских солдат, убитых в

конце зимы 1942 года. Но кто они – не известно. Вполне

возможно, что один из них и был Николай Майоров, политрук

пулемтной роты 1106 стрелкового полка 331-й дивизии. В

платжной ведомости этого полка за февраль Майорову

82

причиталось что-то получить, но подписи его нет… Он ведь был

убит 8 февраля. (Об этом я узнала в архиве Советской Армии в

Подольске летом 1958 года.)

Не удалось разыскать и однополчан Коли, которые могли

бы сказать, как он погиб и где похоронен. Два года назад в

газетах и по радио заговорили о подвиге Саши Виноградова и

его одиннадцати товарищей, погибших под Москвой, на 152-м

километре Минского шоссе в феврале 1942 года. А ведь Коля

Майоров воевал тоже в тех местах и примерно в то же время.

Может, выход книги Коли Майорова поможет разыскать его

однополчан, выяснить подробности его последних дней.

* * *

И ещ одна, пожалуй, наиболее важная задача: как найти

пропавшие стихи и поэмы Николая, как узнать, где он оставил

свои вещи, уходя добровольцем в армию 19 октября 1941 года.

В первый день войны к Коле из Иванова приезжал его

младший брат, Александр. Было ему тогда лет семнадцать. Он

вспоминает, как вместе с братом заходил к одному товарищу, у

того лежал Колин чемодан с книгами, и Николай просил брата

увезти некоторые книги домой. Александр предложил забрать

вс, но Николай только рукой махнул: до барахла ли теперь?

Были поиски, были догадки, но без результата… Но,

видимо, не вс ещ потеряно – не все ещ возможности

проверены.

* * *

Коля Майоров обещал многое. Поэт яркого, самобытного

таланта и исключительной трудоспособности, он рос буквально

на глазах. И не его вина, что так мало удалось донести до

людей. Но и это немногое не забудется, как не забудутся и те,

что в бои «ушли, не долюбив, не докурив последней папиросы».

Из воспоминаний И. В. Пташниковой

Окна Горьковской читальни на Моховой, где мы

готовились к очередному экзамену по диамату, были широко

83

открыты. И не все сразу поняли, что же произошло, когда с

площади донеслась передаваемая всеми радиостанциями Союза

грозная весть. Но все, один за другим, вдруг поднялись и вышли

на улицу, где у репродуктора уже собралась толпа. Война!..

Помню лицо пожилой женщины, в немом отчаянии

поднятое к репродуктору, по нему текли слзы. Мы же в тот

момент ещ не вполне реально представляли, что нас ждт. У

нас с Николаем в это время как раз была размолвка. Увидев друг

друга, мы даже не подошли, поздоровавшись издали. И только

через несколько дней, когда всем курсом девушки провожали

ребят на спецзадание, мы вдруг осознали всю серьзность, весь

ужас происходящего. Я очень хорошо помню этот вечер.

Заходило солнце, и запад был багровым. На широком дворе

одной из краснопресненских школ выстроились повзводно

уезжающие на спецзадание студенты. Помню Николая в этот

момент – высокий, русоволосый, он смотрел на кроваво-

красный запад широко распахнутыми глазами... Что видел он

там?

Судьбу поколения, так хорошо предсказанную им в

стихотворении «Мы»? Может быть, именно в тот момент он

особенно ясно понял это, почувствовал, что «Мы» – это стихи о

нм самом, о его товарищах, что «ушли, не долюбив, не докурив

последней папиросы», в бой за мир, в бой, который помешал им

прожить большую жизнь и дойти до потомков в творениях, а не

только в «пересказах устных да в серой прозе наших

дневников...».

...Скомандовали всем построившимся: "Разойтись,