Чтение онлайн

– Егор, а как к тому, что вы организуете такое грандиозное мероприятие, отнеслось ваше советское руководство?
– все-таки влегкую поддел меня радиоведущий.

– Видите ли, Анатолий Максимович, мое, как вы выразились, советское руководство всячески приветствует благотворительные акции подобного рода, даже если они проводятся за границей, но с участием советских исполнителей. Может быть, вы не в курсе, но я помню кое-какие постулаты из задач Союза советских композиторов. Среди прочего там есть пункт: 'Укрепление творческих связей с зарубежными прогрессивными музыкальными организациями и деятелями'. Чем, собственно говоря, мы и собираемся заняться. А так же, не исключено, что и с СССР позже будет организовано подобное мероприятие, благотворительность на моей Родине - не такая уж и редкость.

Да уж, невольно вспомнились все эти Фонды мира, помощи детям Африки и чего-то там еще... Как со школьных лет сдавали вроде копейки, а в итоге миллионы рублей уходили на эту виртуальную борьбу за мир и не менее виртуальных черномазых детишек. Интересно, куда делись средства этого самого Фонда мира в 90-е? Об этом, наверное, знали только Боря Ельцин и его приближенные.

А так насчет возможного благотворительного музыкального фестиваля я действительно проконсультировался на прямой линии с Фурцевой, когда Федулов вызвал меня в консульство и заставил пообщаться с Екатериной Великой на предмет благотворительного концерта на 'Уэмбли'.

'Вот будет жопа, если она наложит вето', - думал я, поднося к уху трубку.

А тут еще может ведь и дочку припомнить. Хотя, по большому счету, это сама Светлана всячески меня провоцировала, чего Екатерина Алексеевна не могла не заметить.

Вопреки моим страхам, отдаленная от Лондона парой тысяч километров Фурцева общалась со мной вполне доброжелательно. Настолько доброжелательно, что я закралось сомнение... Неужто и она поверила в байку про внебрачного сына Шелепина? И смех и грех!

В общем, добро я получил, особенно министр культуры СССР вдохновилась идеей проведения в Союзе аналогичных фестивалей. Ну а что, рано или поздно я вернусь обратно, ну а если даже еще на несколько сезонов задержусь в Англии, то и без меня смогут провести - тут ничего сложного. Вон есть же 'Лужники', то есть Центральный стадион им. Ленина, люди с удовольствием его забьют, если на сцене будут выступать ведущие советские артисты. В число которых, кстати, обязательно надо включить 'Апогей' и Адель.

Испросил разрешения у Федулова на хотя бы еще один звонок.

– Только недолго, - предупредил он.

На мое счастье, Ленка оказалась дома.

– Привет, Лисенок!

– Егорка-а-а! Ты откуда? Ты где?

– Из Лондона звоню, из консульства. К сожалению, пока не могу вырваться в Москву. Но надеюсь, что до новогодних мы все-таки свадьбу сыграем. Ты как сама?

– Ой, страшно, первый раз все-таки рожать буду, но терплю. Животик уже появляется, малыш толкаться понемногу начинает.

– Здорово! Жаль, я не могу оказаться рядом с тобой... Хоть контракт разрывай, так к тебе в Москву хочется.

– Нет уж, тебя Родина туда отправила...

– ...неси высоко знамя советского спорта, - усмехнулся я в трубку.
– Ладно, тут на меня уже косо поглядывает товарищ из консульства. Не могу больше говорить, спишемся. Моим привет передавай, люблю, целую!

За неделю до фестиваля на улицах Лондона уже пестрели афиши, теле и радиореклама также сделали свое дело. Так что когда в кассах 'Уэмбли' началась продажа билетов, к ним тут же выстроились очереди из желающих вживую увидеть выступление звезд мирового уровня. К которым, без ложной скромности, и я начал себя понемногу относить.

Когда стало окончательно ясно, что фестиваль состоится в означенный срок, я позвонил Маргарет. Она уже была в курсе, мы с ней общались и раньше по этому поводу, хотя, впервые услышав, что ради нее собираются затеять такой грандиозный фестиваль, с минуту приходила в себя. А теперь я позвонил и пригласил ее на концерт. Думаю, личное присутствие девушки еще больше добавит значимости нашему мероприятию, хотя уж куда дальше, казалось бы.

А еще я обрадовал Маргарет новостью, что в издательстве 'Hutchinson' заинтересовались ее историями о коте Таффи, и если она соизволит дописать третий рассказ - то вполне вероятно, что этот сборник выйдет отдельной книгой с иллюстрациями какого-то известного детского художника.

– Ну вообще-то я рассчитывала не совсем на детскую аудиторию, - сказала Маргарет, - скорее на подростковую, а может даже и на взрослую... Да ладно, я вообще ни на что не рассчитывала, писала для себя. Если бы не ты... А что касается художника-иллюстратора, то если он хороший, то почему бы и нет? На концерте я обязательно буду, только с мамой, если ты не против. Должен же кто-то меня туда-сюда возить...

– Да без вопросов! Хоть с мамой, хоть с папой, хоть с обоими. Главное, чтобы сама приехала. А рассказик-то допиши, издательство долго ждать не будет.

А затем у меня состоялось знаменательное знакомство с ливерпульской четверкой. Случилось это во время очередной репетиции на 'Эбби-роуд'. Неожиданно открылась дверь и в дверной проем осторожно просунулась чья-то черноволосая голова. Разглядев знакомое до боли каждому битломану лицо с горбинкой на переносице, я аж поперхнулся, хотя вроде ничего не ел. Леннон без своих знаменитых круглых очков смотрел в нашу сторону, близоруко щурясь, а за его спиной маячили остальные члены 'The Beatles' - Джордж, Пол и Ринго. Все абсолютно одинаково пострижены, причем стрижки на взгляд человека будущего смотрелись так себе. Но такова уж нынешняя мода.

– Салют!
– поднял руку в приветственном жесте Джон.
– Так это вы знаменитая группа 'Sickle & hammer'? А мы тут в соседней студии репетируем, узнали, что вы тоже здесь, и решили вот зайти познакомиться. Тем более что, если я ничего не путаю, нам предстоит вместе выступать на благотворительном шоу?

Мама дорогая! Вот спросите меня - почему я раньше не искал встречи с 'битлами'? Ведь мог при желании почти за год моего пребывания в Англии посетить какой-нибудь их концерт. Хотел, мечтал, и в то же время боялся. Боялся, что существовавшие в моем воображении небожители окажутся простыми людьми, с запахом изо рта и прыщами ан коже, и это станет фатальным ударом для моей юношеской, неокрепшей психики.