Чтение онлайн

Ван унаследовал лучшие из генов Хардемана плюс те, что отличали Макса ван Людвига. Вырос он в красивого, высокого, хорошо сложенного юношу.

В четырнадцать лет Ван столкнулся с той же проблемой, которая волновала многих его сверстников: он созрел как мужчина, но не мог дать выход своей сексуальной энергии. Та же проблема возникла у его соседа по комнате Шарля Бизьена. Мальчики решили ее подручными средствами, заверив, однако, друг друга, что они «не такие» и при первой же возможности займутся девушками.

Порядки в школе царили жесткие. По коридорам ходили дежурные, которые в любой момент могли заглянуть в комнату. Поэтому первый, кто просыпался, скажем, в три часа ночи по малой нужде, будил второго. Они не отступали от традиций школы святого Франсуа Ксавье: вместо того чтобы идти в туалет, расположенный в дальнем конце коридора, писали из окна. Собственно, в школе окна и называли pissoirs. Тот, кто просыпался вторым, наказывался. Ему в рот попадали последние капельки мочи. Они сосали друг друга каждую ночь. То же самое происходило практически во всех комнатах.

Ван и Шарль были европейцами, так что крайняя плоть осталась при них. Они не могли представить себе, как мужчина может наслаждаться сексом, лишившись столь чувствительной части тела. Пощипывание и покусывание крайней плоти продлевало и усиливало приятные ощущения.

Анальным сексом они не занимались. Он их не привлекал, хотя некоторые из учеников этой элитной французской школы этим баловались. Для разнообразия Ван и Шарль на пару онанировали, иногда ублажали сами себя, иногда — друг друга.

Они считали себя неразлучными друзьями, которые не расстанутся до конца своих дней. Каждый, однако, заявлял, что найдет себе девушку, которую будет очень любить.

В тот вечер, когда Джон Перино лишил Баффи Мид девственности, отдав ей свою, Ван Людвиг и Шарль Бизьен сосали друг друга в сотый или сто пятидесятый раз. С учетом часовых поясов происходило это одновременно.

В этот же час Синди лежала в постели с Марком в студии Аманды. Бетси, только что родившая девочку виконту Невиллу и вновь забеременевшая от него, проснулась и разбудила Анджело. Муж Бетси уехал на несколько дней в другой город, и она не смогла устоять перед возможностью еще разок провести ночь с Анджело.

Лорен и Роберта приехали к Бетси на ленч в городской дом Невиллов, окна которого выходили на площадь Гросвенора. Дом, конечно, уступал тому, где находилась прежняя квартира Бетси с видом на Риджент-Парк, но места здесь было куда больше. С тремя детьми, Джоном Хардеманом и Шарлоттой и Джорджем Невиллами, в квартире жить стало невозможно. Мать виконта с неохотой уехала. Соседство с маленькими детьми ее не устраивало. Она забрала почти всю мебель, чему Бетси только порадовалась. По предложению Анджело, а подсказку он получил от Синди, Бетси взяла в консультанты Марка Линсикомба, который помог подобрать новую мебель и произведения искусства, превратившие дом в музей.

Тратила Бетси в основном свои деньги.

Ей уже стукнуло тридцать пять. По секрету от всех, за исключением Анджело и своего мужа, Бетси сделала операцию, лишившую ее возможности забеременеть вновь. Даже родив пятерых детей, она оставалась ослепительно красивой и, казалось, неподвластной возрасту.

В элегантности она, конечно, уступала княгине Энн Алехиной, однако виконтессу Невилл, пусть она и родила вне брака дочь и сына, представили английской королеве, и Бетси произвела на Ее Величество наилучшее впечатление, о чем не забыли упомянуть лондонские газеты...

На первое подали холодный свекольник. Лорен Третий пребывал в мрачном настроении.

— Ты действительно можешь сказать мужу, что это его дети, а не Анджело Перино? — спросил он.

— Что ты несешь, старина? — фыркнула Бетси. — Ты можешь утверждать, что я твоя дочь? Энн то вот тебе не сестра. А я — дочь? Или Номер Один подсуетился и здесь?

Лорен побагровел.

— Ты заходишь слишком далеко. Роберта вскинула руки.

— Вы оба, замолчите! Лорен... Бетси. Прошу вас. Бетси вздохнула.

— В семье Хардеман не знают, кто есть кто. Можно ли быть хоть в чем-то уверенным? Правда, одно я знаю наверняка. У тебя двое детей, папа, и оба они от Анджело Перино.

— Бетси? Ты свихнулась?

— Два «ХВ стэльена». Которые удержали компанию на плаву. Без них...

— С этим никто не спорит, — вмешалась Роберта. — По части автомобилей он гений.

— Скорее, гениальный вор, — бросил Лорен. — Он пытается украсть все, что принадлежит нам. Все! Когда же вы наконец поймете, что этот Перино — мафиози?

— Без него красть было бы нечего, — спокойно заметила Бетси. — Он вытащил из дерьма Номера Один, а теперь и тебя.

— Мы слишком доверились ему, — вставила Роберта. — И напрасно ты ни во что не ставишь своего отца.

— А что он такого совершил?

— Ты говоришь, что компания не выжила бы без «стэльенов». Так вот, если в не твой отец, никаких «стэльенов» и не было бы. Анджело Перино — инженер. Без умелого менеджмента он не получил бы денег, на которые строит свои автомобили.

— Если в не участие в проекте Анджело, нью-йоркские банки не ссудили бы компании четыреста семьдесят пять миллионов, — возразила Бетси.

— Только потому, что он путался под ногами. Я бы достал деньги и без него, — отрезал Лорен.

— Где?

— Мой друг Герберт Фроулих дал бы их мне. Бетси улыбнулась и кивнула.

— Тебе пришлось бы заложить все свои акции и акции фонда Хардемана. А Фроулих потребовал бы вернуть ссуду до того, как «стэльен» начал бы приносить прибыль. Ты бы не сумел расплатиться, и компания перешла бы к нему.