Чтение онлайн

Теперь уже девочки отправились в подвал. Мальчики спустили брюки и встали вокруг бильярдного стола. Каждая девочка с завязанными глазами обходила стол, хихикая, хваталась за конец или мошонку и, краснея, называла имя.

Баффи подняла набухший член Джона левой рукой, правой провела по нему.

— Это Джон, — прошептала она.

Мальчики зааплодировали. Она поцеловала Джона в губы, прежде чем вернуться в подвал.

Чуть позже, в кухне, когда они добавили в «коку» чуть-чуть водки, Баффи взяла его за руку.

— Я узнала, что это ты. Я его потрогала. Теперь я хочу на него посмотреть.

Баффи не могла сдержать переполнявшие ее чувства. На следующее утро она первым делом позвонила своей лучшей подруге Линде Фалстафф.

— Господи! Ты не поверишь!

— Уж не хочешь ли ты сказать мне...

— Бог мой! Да! Это было прекрасно! Лучше, чем я могла себе представить! О Лин! Господи!

— Как тебе это удалось? Я хочу сказать... без свидетелей?

— Нам повезло. Феноменально повезло! Слушай! Мы с тобой смотрели на прошлой неделе «Честь семьи Прицци». Я похвал ила этот фильм родителям, даже не подозревая, какую мне это принесет пользу. Они пошли в кино и не могли вернуться раньше четверти двенадцатого. А всех забирали около десяти. Твоя мама...

— Моя-то прибыла ровно в десять.

— Правильно. А к четверти одиннадцатого остались только я, Джон и Маффи. Мама пообещала отвезти Маффи домой, потому что ее родители в тот вечер уехали в Нью-Йорк. Джон живет рядом с Маффи, поэтому мама пообещала отвезти и его. В общем, у нас был час, чтобы...

— А что делала Маффи? Стояла рядом и смотрела?

— Мы вылили ей в стакан оставшуюся водку, а сигареты у нее были. Так что Маффи сидела на скамейке, пила и курила. И не только не мешала нам, но еще и сторожила. Настоящая подруга.

— И что вы сделали?

— Ну... ты знаешь. То, что хотели.

— Баффи Мид, если ты мне сейчас все не расскажешь, я на тебя обижусь. Ты же помнишь о нашем уговоре? Та, кто попробует первой, все рассказывает, чтобы вторая не повторяла ошибок. Раз уж ты...

— Ладно! Мне самой не терпится все рассказать.

— Так как это случилось?

— Я должна признаться. Когда мы подошли... к этому самому, я перетрусила. Да и он тоже. Мы оба признались, что раньше ничего такого у нас не было. Он сказал, что необходимости в этом нет. Я спросила, хочет ли он, и он ответил, что да, хочет. После этого я не могла дать задний ход. Я же не динамистка какая-то. Поэтому я сказала, давай... и мы это сделали.

— Баффи, я тебя убью!

— Ладно, слушай. Первым делом нам, разумеется, пришлось раздеться. И мы разделись. Потом поцеловались. Потом он немного поиграл моими «буферами». Но... ты не поверишь... он был мягкий. Совсем не такой, как во время игры, когда я схватилась за него. Поэтому я взяла его в руки и потерла о свой живот. И он тут же стал большим и твердым.

— Во время игры я держалась за них. Но знаешь, никогда не видела.

— Лин, это просто чудо! Я хочу сказать, настоящий символ мужского могущества! Мы попробовали лечь на диван. Тесно. Тогда я залезла на бильярдный стол, он тоже залез на бильярдный стол, и... ну... ты знаешь.

— Да, знаю. Но ты рассказывай!

— Лин... все оказалось не так просто. Я раздвинула ноги, он лег на меня, попытался вставить, но... не получилось. Не влезало. А потом у него все опало. Руками я ему подняла его гордость, потом плюнула на конец, чтобы он стал более скользким. И сработало. Он вошел. А потом... Господи, Лин, это божественно! Он зашел в меня так глубоко!

— А больно не было?

— Было, но боль эта такая приятная! Говорю тебе, Лин, если в родители заявились в тот самый момент, мы бы довели все до конца, а уж потом стали бы каяться.

— Господи! Так вы обошлись без презерватива?

— Да, в следующий раз придется об этом подумать.

— Баффи! Как же тебе повезло! Джон Перино!

— Я его люблю, Лин. И он тоже любит меня. Мы решили пожениться после окончания школы.

Лорену ван Людвигу исполнилось четырнадцать. Его отец им гордился. Как и мать. Окончив начальную школу святого Георгия в Англии, он, как и было намечено, поступил в L'ecole St. Francois Xavier (Школа святого Франсуа Ксавье) в Париже.

По своему выбору Лорен Никогда не стал бы там учиться. Так же, как и в школе святого Георгия, где его частенько пороли сначала учителя, потом старшеклассники. Ему не нравилось играть в регби, бегать кроссы, грести. Но он все это делал, чтобы потом мыться под холодным душем. Он знал, что продолжит обучение во Франции, поэтому усиленно изучал французский и считался по этому предмету одним из лучших учеников. Преуспел он и в математике. А вот в философии и экономике особых успехов за ним не числилось.

В школе святого Франсуа Ксавье Лорена не били. И самым страшным наказанием для него стала скука. Французский он уже выучил, нюансы грамматики семнадцатого и восемнадцатого веков, отмеченные в пьесах Расина и эссе Монтескье, его не интересовали. В школе святого Георгия ему говорили, что Наполеон — чудовище, и Лорена удивило, что во Франции его почитали национальным героем. Учителя восторгались математическими способностями Лорена, но технических дисциплин в L'Ecole не преподавали. Школа имела явный гуманитарный уклон. Ценились и развивались умения рисовать, сочинять музыку и стихи, писать пьесы.

За территорию школы ученикам выходить запрещалось, кроме как на экскурсии в сопровождении учителя. Лорен побывал в Лувре, в Доме инвалидов, в других музеях, осмотрел знаменитые памятники Парижа.

Лорен, конечно, понимал, что родители стараются дать ему блестящее образование, но мечтал о дне поступления в американский университет, чтобы обрести свободу, которой, как он слышал, наслаждаются американские студенты.

В частных школах, куда отдавали его родители, он нашел себе новое имя В школе святого Георгия одноклассникам имя Лорен не понравилось сразу. И сам он, кстати, его не любил. Его стали звать Рен. Французы произносили Лорен как Лорон, и его могли звать Рон. Но он попросил одноклассников звать его Ван, от ван Людвиг. Они с удовольствием согласились. По-французски «ван» означало vin — вино. Вскоре даже учителя стали звать его Ван ван Людвиг. К неудовольствию отца он начал подписываться Ван Людвиг. Бетси забавляло его желание отделаться от своего имени, но она по-прежнему думала о нем как о Лорене Четвертом и не сказала отцу, что его внук поменял имя.