Муравейник Хеллстрома
Шрифт:
«Точно так же, как и я окружил стенами мои худшие воспоминания», — подумал Хеллстром.
Не стоит отрицать такие воспоминания, стоя на пороге Котла. Они крадучись выползают из неожиданных прорех в созданной защите.
Полагая, что долгое молчание Хеллстрома вызвано неодобрением, Салдо потупил взор.
— Мы не можем знать, что с нами может случиться, но мы должны быть, во всяком случае, готовы к. любым неожиданностям. Теперь мне это понятно.
Хеллстрому хотелось выкрикнуть: «Я не совершенен! Я не безошибочен!»
Вместо этого он спросил:
— Как продвигается «Проект 40»?
— Как вы узнали, что я только что этим интересовался? — спросил Салдо с благоговейным страхом. — Я не упоминал об этом.
— Все мы, несущие дополнительное бремя ответственности, регулярно интересуемся ходом работ по «Проекту 40», — проворчал Хеллстром. — Так как, каково состояние дел?
— Ничего нового. Впрочем, они быстрыми темпами строят новую модель, которая…
— Они изменили свое мнение относительно ее перспектив?
— У них появились новые аргументы, касающиеся генерации сверхвысокой температуры.
— Еще что-нибудь?
Салдо поднял глаза и посмотрел на Хеллстрома. Несмотря на явную усталость Хеллстрома, оставался еще один вопрос, который нельзя было не обсудить.
— Несколько работников из группы гидропоники были замечены на верхнем уровне около часа назад, — сказал Салдо. — Насколько мы смогли понять, они выражали настоятельное желание выйти на поверхность.
Хеллстром сел на постели, забыв об усталости.
— Почему мне не сказали немедленно?
— Мы справились с ситуацией, — сказал Салдо. — Вина в общей тревоге. Всех их отрегулировали химически, и они вновь приступили к работе. Я организовал патрулирование на всех галереях с целью предотвращения возможных волнений. Я поступил неправильно?
— Нет, все верно. — Хеллстром вновь опустился на постель.
Патрулирование! Конечно, это было в их силах на данный момент. Но это говорило о том, насколько глубоко был потревожен Муравейник. Фэнси была права: предсказания о пороге переполненности не принимали в расчет кризисы, подобные этому.
— Были среди них главари? — спросил Хеллстром.
— Несколько потенциальных, но…
— Они разлагают остальных, — сказал Хеллстром.
— Нильс! Всего несколько работников из…
— Тем не менее они роятся. Это есть в расчетах наших самых ранних записей. Ты знаешьоб этом. Мы ожидали этого и пытались предвидеть начало. И мы достигли предела.
— Нильс…
— Ты говоришь о цифрах. Но дело не в цифрах. Общая численность населения в данном объеме присутствует в наших расчетах, но здесь что-то другое. Молодые работники и потенциальные матки, во всяком случае, чувствуют позыв покинуть Муравейник. На свой страх и риск. Это роение.
— Как мы можем предотвратить…
— Возможно, мы не можем.
— Но мы не можем позволить этого сейчас!
— Не можем. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы отсрочить роение. Допустить это сейчас означает конец. Необходимо включить фильтры на максимальную мощность на несколько часов, а затем перевести в оптимальный режим.
— Нильс, подозрительный Внешний среди нас может…
— У нас нет другого выхода. Необходимы чрезвычайные меры. Тихая прополка населения может потребоваться, если…
— Котел?
— Да, если давление станет слишком высоким.
— Работники из группы гидропоники, которые…
— Держи их в поле зрения, — сказал Хеллстром. — И даже Фэнси и ее сестер.
Частные инструкции Перуджи, данные им Даниэлю Томасу Олдену: «Джанверт получил в свое распоряжение специальный номер и код, необходимые для того, чтобы позвонить президенту. При любой попытке Джанверта позвонить президенту, любой секретной попытке воспользоваться телефоном вы должны остановить его, используя силу в случае необходимости».
Перуджи настроил приемник отеля на симфоническую музыку, руководствуясь, как оказалось, ложной идеей, что она его отвлечет. Снова и снова он возвращался мыслями к той женщине на ферме Хеллстрома.
Фэнси.
Какое странное имя.
Этот мотель был выбран потому, что в занимаемой им комнате через заднее окно можно было организовать визуальную связь с лагерями, расположенными на горе Стинс, которые разбили его группы поддержки, выдающие себя за отпускников. Перуджи знал, что ему достаточно махнуть рукой в заднем окне, чтобы войти в контакт с любой из трех групп. Лазерный приемопередатчик даст им возможность побеседовать так, словно они находились в одной комнате.
Перуджи беспокоило, что он оставил Коротышку Джанверта руководителем этих групп.
Ситуация ему не нравилась, и, пока сгущались сумерки над бурым ландшафтом за окном, Перуджи заново обдумал полученные инструкции и сделанные приготовления.
Насколько умно было ограничивать Джанверта прямым приказом: «Вы должны предупреждать центр о намерении предпринять неоговоренные заранее шаги в течение тех периодов, когда вы вне досягаемости на ферме»?
Оговоренные шаги можно было пересчитать по пальцам, и касались они узкого круга вопросов: поездки в Фостервилль за провизией и визуальное наблюдение за Линкольном Крафтом; смена расположения лагеря при необходимости; сообщение между лагерями для передачи объектов наблюдения и обеспечения его непрерывности…
До сих пор Джанверт не давал поводов себе не доверять. Его контакты удовлетворяли всем требованиям надежности.
— Шеф знает, что вы идете без связи?
— Да.
— Мне это не нравится.
— Это моя забота, не твоя, — отрезал Перуджи. «Кем этот выскочка себя возомнил?»
— Я хотел бы сам побывать на ферме, — сказал Джанверт.
— Ты не должен пытаться это сделать без соответствующего указания из центра и только в случае, если я не вышел на связь в предусмотренное время.