Мудрец
Шрифт:
На морозе эластичная паутина замерзла, потеряла упругость и от резкого движения внезапно сломалась где-то наверху, над головой, хотя до земли оставалось преодолеть порядочное расстояние.
В груди у Найла похолодело, когда он понял, что ничего не может сделать, что никак не способен себе помочь. Тело провалилось в пустоту, и он безнадежно полетел вниз с десятиметровой высоты…
Постоянно бывая в Белой башне, Найл каждый раз общался с седовласым наставником, неизменно опекавшим его на протяжении последнего десятка лет. Старец не был живым человеком, он являлся аватаром, компьютерным воплощением гениального ученого прошлого по имени Торвальд Стииг, олицетворявшим гигантский электронный мозг Капсулы времени.
К две тысячи сто семьдесят пятому году, ко времени эвакуации на Новую землю, на планете существовало пятьдесят таких капсул, пятьдесят гигантских компьютеров, возвышающихся белоснежными утесами в разных точках земного шара и работающих в режиме полного само обеспечения.
Все эти самодостаточные башни-компьютеры были порождением могучего интеллекта великого Торвальда Стиига. Естественно, что ученый, решив персонифицировать безликий кремниевый мозг Белой башни, смоделировал виртуальный четырехмерный персонаж по своему образу и подобию, получивший имя Стигмастер.
Почтенный старец на протяжении долгого времени не только обучал Найла, насыщая его память огромными массивами информации, но и раскрепощал его мозг, помогая преодолевать собственные комплексы. Невозмутимый Стигмастер всегда работал над тем, чтобы его подопечный смог искоренять в себе страх, как таковой. В том числе, он научил Найла избавиться от боязни высоты.
Компьютер моделировал ситуации, заставлявшие преодолевать древние инстинкты самосохранения и превозмогать первобытный ужас.
Изощренный кремниевый мозг возносил его на макушки самых великих вершин мира, и Найл замиранием сердца балансировал в воздухе над долинами, раскинувшимися во все стороны на сотни и сотни миль. Повинуясь приказам, он освобождал свой мозг, избавлялся от страха, и белоснежные верховые облака ласкались у его ног, плавно проплывая и прикасаясь к обнаженным ступням холодными языками.
В тот вечер, спасаясь бегством из Дворца Смертоносца-Повелителя, Найл понял, что уроки Стигмастера прошли не зря. Только выдержка спасла от гибели, позволив мгновенно собраться во время падения. Страх вспыхнул и мгновенно исчез, уступив место закаленной выдержке. Он успел приготовиться, смог перед стремительно приближающейся заснеженной площадью сноровисто спружинить ногами, хотя, все равно, от резкого столкновения круги поплыли перед глазами.
Все бы ничего, он остался цел и очень умело приземлился, только высота оказалась весьма значительной, и удар вышел чересчур жестким.
Острая боль от столкновения в первое мгновение пронзила его.
Найл непроизвольно вскрикнул, и от удара дыхание как будто перехватило. Лишь мгновение он лежал, глубоко дыша и стараясь прийти в себя, пока рядом на безупречно белый снег не опустилась темная тень пустынника.
Хуссу не стал втягивать в себя остаток остекленевшей на морозе нити паутины, а обломал ее наверху и сам спустился, проскользнув вниз головой вдоль обледеневших стен так быстро, что со стороны никто бы не смог ничего заметить.
Путь до резиденции Главы Совета Свободных не занял много времени. Дворцы Найла и Смертоносца-Повелителя в географическом отношении находились не очень далеко друг от друга, – только внезапно вспыхнувшая вражда словно отбросила их мгновенно в разные концы Города.
Утопая в пушистых сугробах, Найл вместе с Хуссу пробрался в свои владения и вскоре попал в объятия друзей.
Несмотря на поздний час, никто не спал, и все пребывали в ожидании, точно знали, что именно сейчас Хуссу должен был освободить своего хозяина.
Просторная гостиная была заполнена его друзьями, – Симеон, Биллдо, Фелим, Бойд, Джелло и многие, многие другие. Примчался во Дворец и давно ждал тут и старший брат Вайг, все время пребывавший в яростном возбуждении.
Радости встречи не было предела, но было видно, что от завтрашнего дня люди не ждали ничего хорошего.
Наоборот, судя по их настроениям, все готовились к самому худшему.
Непокорная седая шевелюра Симеона за это время приобрела воинственный вид, его густые светлые волосы стояли дыбом, как защитный шлем воина, а под мохнатыми серебристыми бровями грозным блеском сверкали неукротимые глаза.
– Приветствую Главу Совета Свободных! – пробасил он и гостиная взорвалась гулом радостных приветствий. Мы ждем тебя давно, и уже окончательно потеряли терпение! Еще бы немного, и…
– Что тут происходило без меня? – спросил Найл после крепких объятий. Как у вас дела? – Плохо! – без обиняков отозвался старина Биллдо, сурово сдвигая брови. Так плохо давно не было!
– Что же произошло?
Все переглянулись, точно пребывая в некоторой нерешительности, но никто не решился ничего сказать.
– Давайте! Я внимательно слушаю! – потребовал Найл. – Мы – мужчины, и должны вести себя решительно!
– Джелло, начинай! – промолвил седовласый Симеон, традиционно пользовавшийся в обществе непререкаемым авторитетом. Расскажи обо всем…
Начальник дворцовой стражи беспрекословно подчинился. Он вышел вперед, на центр комнаты, гулко откашлялся в кулак и произнес:
– Плохие дела! Сегодня утром поступил сигнал от соседей некоего Шиллиха, живущего в одном из южных районов. Соседи забеспокоились потому, что уже два дня не видели никого из его семьи…
– Вы выезжали туда? – спросил Найл.
– Конечно! В ту же минуту мы направились на место! – оскорблено отозвался Джелло, сотрясая в воздухе продолговатым цилиндром пневматического гарпуна.
– Что же вы обнаружили? Предчувствие беды становилось все более и более явственным. Это было почти физическое ощущение тягостного давления.
… Хотя Найл и задал друзьям этот вопрос, в глубине души он уже знал, какой получит на него ответ. Интуиция его не подвела и только лишь поэтому слова Джелло, прозвучавшие через мгновение, не ввергли его в состояние шока.