Чтение онлайн

– А что было потом?

– Затем мистер Грейвс и мистер Кринстон отправились в дом и, по их просьбе, я тоже проследовал внутрь вместе с ними. Мы все втроем поднялись по лестнице и вошли в кабинет, который отмечен обведенной в кружок цифрой один на вещественном доказательстве "А" со стороны обвинения. Мы увидели труп, в дальнейшем идентифицированный, как труп Эдварда Нортона. Он лежал на письменном столе с разбитой головой. Когда мы оказались в кабинете, тело было уже безжизненным. Одна рука находилась около телефона, на столе лежали какие-то бумаги, включая страховой полис на автомобиль.

– Вы не обратили внимания, судья Пурлей, на какую машину был тот страховой полис?

– Я возражаю. Это несущественно и не относится к делу, - заявил Мейсон.

– Ваша Честь, это очень важно и я намереваюсь показать связь в дальнейшем, - воскликнул Клод Драмм.
– Частью теории обвинения является следующее: Фрэнсис Челейн заявила, что она ездила на бьюике и сделала это после того, как узнала, что в полицию было сообщено о краже бьюика. Другими словами, она знала, что Эдвард Нортон позвонил в полицию и сказал о краже автомашины. Фрэнсис Челейн...

– В дальнейших аргументах нет необходимости - касательно уместности свидетельских показаний, - прервал Драмма судья Маркхам.
– В связи с заверениями обвинения в том, что будет показана связь в дальнейшем, я отклоняю протест, разрешаю свидетелю ответить на вопрос и заявляю, что в случае, если в дальнейшем связь не будет представлена, эти свидетельские показания, в соответствии с протестом защиты, будут вычеркнуты из протокола. Это решение, однако, касается только уместности свидетельских показаний. Очевидно, что доказательства, полученные в результате подобного вопроса, недостаточно обоснованы. Страховой полис на машину является лучшим доказательством его содержания, но на этом основании возражений со стороны защиты не последовало.

Судья Маркхам взглянул на Перри Мейсона с выражением удивления на лице.

В уголках рта адвоката играла легкая улыбка.

– Нет, Ваша Честь, на _э_т_о_м_ основании возражений у защиты нет, подтвердил он.

– Прекрасно, - сказал судья Маркхам.
– Протест отклоняется. Отвечайте на вопрос.

– Полис, как я тогда заметил, был на машину марки бьюик, заводской номер 6754093, номерной знак - 12M-1834, - ответил судья Пурлей.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, мистер Мейсон, - обратился Клод Драмм к адвокату защиты, делая приглашающий жест рукой.

Мейсон посмотрел на судью Пурлея с безмятежной улыбкой.

– Судья Пурлей, - начал он, - если я вас правильно понял, вы заявили, что когда оказались в кабинете, вы увидели, что тело Эдварда Нортона лежит на столе, не так ли?

– Нет, _н_е_ так, - крикнул судья Пурлей.
– Я заявил, что увидел труп мужчины, которого в дальнейшем мне идентифицировали, как Эдварда Нортона.

Мейсон принял виноватый вид.

– Я ошибся, - сказал он.

На минуту последовало молчание, во время которого судья Пурлей смотрел в зал суда со спокойным и удовлетворенным видом, как тот, кто дал свои показания таким образом, что им невозможно не поверить, кто уверен в своей способности обойти любую ловушку, которую только может подставить ему адвокат защиты.

– Понимаете, - продолжал судья Пурлей, - я никогда лично не встречался с мистером Нортоном, несмотря на то, что я давно в дружеских отношениях с мистером Кринстоном и даже уже один раз в прошлом подвозил мистера Кринстона к дому мистера Нортона.

Казалось, что Мейсон улыбается.

– Сколько раз вам приходилось говорить с мистером Нортоном по телефону?
– спросил Мейсон.

На лице судьи Пурлея появилось удивление.

– Ни разу в жизни, - заявил он.

– Вы никогда не обсуждали с ним траст-фонд, учрежденный в пользу его племянницы, мисс Фрэнсис Челейн?

Глаза судьи Пурлея еще больше округлились от удивления.

– Боже, нет. Конечно, нет!

– Вы когда-нибудь с кем-нибудь обсуждали этот траст-фонд?

Драмм вскочил на ноги.

– Ваша Честь, я возражаю. Перекрестный допрос ведется неправильно. Это свидетельства, полученные со слухов, они несущественны и не относятся к делу. Адвокат защиты обходным путем пытается воспроизвести разговоры, которые...

– Протест принимается, - перебил его судья Маркхам.

Драмм сел на место.

В зале суда наступила тишина. Лицо Мейсона ничего не выражало.

– У вас есть еще вопросы?
– обратился к нему судья Маркхам.

– Нет, Ваша Честь, - ответил Мейсон к удивлению всего зала.
– Больше вопросов нет.

21

– Пригласите сержанта Махонея, - объявил Клод Драмм.

Сержант Махоней подошел к столу секретаря Суда, поднял правую руку, принял присягу, а затем направился к месту дачи свидетельских показаний.

– Ваше имя - сержант Е.Л.Махоней?

– Да, сэр.

– Вечером двадцать третьего октября текущего года вы дежурили на пульте в центральном полицейском участке нашего города, не так ли? спросил Клод Драмм.

– Да, сэр.

– К вам поступал звонок вечером в одиннадцать четырнадцать?

– Да, сэр.

– Не могли бы вы описать этот звонок?

– Звонил мистер Нортон и...

Мейсон уже начал вставать, но Клод Драмм опередил его, перебив свидетеля:

– Секундочку, сержант. Я хочу предупредить вас, что вы находитесь под присягой и должны давать свидетельские показания только в отношении тех фактов, которые известны вам лично. Вы лично не знали, что поступил звонок от Эдварда Нортона. Вы знаете только, что вам кто-то позвонил.

– Он _с_к_а_з_а_л_, что говорит Эдвард Нортон, - выпалил сержант.

В зале послышался смех, за которым немедленно последовал удар молоточка судьи Маркхама, призывающий к тишине.

– Просто сообщите нам, что вам сказали по телефону, - попросил Драмм, боковым зрением поглядывая в сторону Мейсона, ожидая, что со стороны защиты последует возражение.

Мейсон сидел с безразличным видом.

– Вы не хотите перефразировать вопрос, господин заместитель окружного прокурора?
– спросил судья Маркхам.