Чтение онлайн

— Из вас получилась пара умников.

Последствия жестокой борьбы Крейтона Редмонда за пост президента уже сглаживались. Дуглас Пауэрс был избран подавляющим большинством голосов, а Дэвид и Брайс находились под судом за соучастие в убийстве. Старик вновь получил контроль над своим состоянием, и наследство Джулии было передано ей.

В изящном угловом кабинете юрист превратил все в настоящую церемонию. Его звали Джозеф Кеттлмэн, он держался с достоинством и говорил неторопливо. Он еще раз объяснил все пункты документа.

— Вы понимаете, что переводите все свои активы в фонд, мистер Редмонд? Вам останется только жить на пособие по социальному страхованию.

— Именно этого я и добиваюсь, — кивнул старик. — Я все хорошо устроил. В моей собственности находится приют престарелых, так что мне не надо платить за место. Думаю, это было проявлением моей давней гениальности — передать эту богадельню ее обитателям. — Он покрутил в руке свой бренди и выпил его. — Отлично, — провозгласил он.

Отец Майкл ездил вместе с Редмондом в Швейцарию, где священник давал свидетельские показания по поводу убийства своего отца. Суд, не желая лишний раз привлекать внимание к постыдному поведению Швейцарии во время войны, оштрафовал Лайла на пятьсот тысяч долларов и освободил в связи с его преклонным возрастом. В Соединенных Штатах его ожидали налоговые и судебные недоимки в размере восьмисот миллионов долларов за то, что он утаил свои трофеи, плюс штрафы от Государственного департамента за незаконный ввоз в страну украденных произведений искусства.

Лайл удивлялся сам себе, когда безропотно платил все это. В голове у него роились более возвышенные мысли, например о еще большем раскаянии и исправлении. Он посетил всех, кого смог найти, из числа обманутых им за все эти годы. Такая процедура была весьма унизительна, и он избегал всяких разговоров о ней. Но в глубине души он понимал, что заслужил их оскорбления и гнев. Когда иногда кто-то говорил «спасибо» в ответ на его сожаления и выписываемые им чеки, он считал, что, может быть, именно ради этого и стоило все это затевать.

Оставались еще Дэвид и Брайс. Дэвид избегал его, а Брайс, казалось, заинтересовался тем, что его волновало, до тех пор, пока старик не начинал вербовать его в свою веру. Лайл ездил к нему каждую неделю, и они вели долгие разговоры. Путь старика был усеян препятствиями. Его еще одолевали внутренние бесы. Но с непреклонной волей, которая всегда была его силой и слабостью, он шел к намеченной цели. Если рай существует, то он планировал попасть туда.

Юрист посмотрел на Джулию:

— А вы, миссис Остриан, оформляете передачу своего наследства, включающего доходы от продажи ваших домов на Манхэттене и в Саутгемптоне со всем содержимым.

— Правильно. Мы с Сэмом вполне проживем на свои заработки.

В прошлом году она заработала огромные деньги на гастрольном турне. У них был красивый старый дом, который они отремонтировали, и она перевезла туда некоторые вещи из квартиры и из Саутгемптона, которые много значили для нее, — включая статую работы Родена и некоторые личные вещи матери и отца.

Она улыбнулась:

— Нам удобно, и мы счастливы.

— Очень хорошо.

Юрист открыл дверь и позвал двух молодых коллег. Каждый из них страница за страницей обсудил с Лайлом и Джулией все юридические документы. Они должны были визировать каждую страницу, а на некоторых еще ставить подпись и дату. Потом выпили бренди и закончили обсуждать второстепенные условия. Час спустя все было кончено, они встали, чтобы уйти, пожали юристу руку и поблагодарили его.

Тот задумчиво нахмурился:

— Это важный поворотный пункт. Все идет к тому, что в результате фонд будет включать около двадцати одного миллиарда долларов, то есть будет самым большим фондом в мире. Фонд Остриана и Редмонда для жертв холокоста и их потомков будет помогать улучшать ситуацию, о которой мир только говорит. Для меня было честью работать над этим проектом.

Они попрощались и на лифте спустились вниз.

Когда они вышли из здания, Лайл повернулся к Джулии:

— Ты не жалеешь, что так поступила? Ведь это огромные деньги.

— Да нет. А ты жалеешь?

— Нет, — улыбнулся Лайл.

Он просеменил по тротуару и поднял руку, чтобы поймать такси. Забравшись на заднее сиденье, он обернулся:

— До свидания, дети. Я люблю вас.

Они видели, как он махал им, пока такси не исчезло за углом заснеженного квартала.

Джулия и Сэм шагали по улице, взявшись за руки. Снежинки кружились в воздухе. Они отражали солнечный свет и мерцали, как серебряные монеты, ниспадая к земле. Джулия остро осознала, насколько она счастлива, и не столько из-за Сэма, сколько из-за возможности видеть его. Она смотрела на снег, на машины, на лица людей и улыбалась.

— О чем ты думаешь? — спросил Сэм.

— О том, что сегодня впервые мой дед сказал мне, что любит меня.

Он отпустил ее руку и обнял за талию. Они соразмеряли свои шаги, ведь предстояло идти вместе так долго. Всю жизнь.

ДНЕВНИК СВИДЕТЕЛЯ

Чуть больше года прошло с тех пор, как был убит Крейтон Редмонд, а также люди, нанятые им для убийств. Мы со старым Лайлом вместе нашли спасение. Это утешает меня, когда я перечитываю свои записи в блокноте.

Долгое время в течение последних десятилетий моей жизни я переживал ужасный кризис веры. Я был преисполнен ненависти. Я хотел убить Дэниэла Остриана и Лайла Редмонда. Я хотел, чтобы они и их семьи пострадали так же, как пострадали я и моя семья. Сатана является во многих обличьях, но, помогая Лайлу обратиться от греха к любви, я помогал себе. Я молюсь за его душу и знаю, что он молится за мою.

Сейчас я нахожусь в Риме, и город оживленно готовится к Рождеству. Ватикан звенит от песен и молитв. Мощенные булыжником улицы за его пределами кишат верными и заблудшими. Я разыскиваю здесь грешников. Это хорошая жизнь, и я доволен ею.

Любознательность — мое счастье и моя беда. Когда я начинала этот роман, мне предстояло многое узнать. Разные люди делились своим опытом на ранней стадии этого проекта, потом читали и проверяли готовую рукопись или ее большие фрагменты.

Обладатель многих наград, психолог и писатель, доктор философии Люси Джо Палладино щедро делилась со мной сведениями о конверсивных нарушениях, гипнозе и о нюансах терапевтического внушения.

Доктор философии Александр Щедринский, хранитель предметов искусства и преподаватель химии, — эксперт по Янтарной комнате. Он направлял меня во всем, что касается легендарной комнаты и ее захватывающей истории.