Чтение онлайн

– Прекрасно сказано, мой друг. Вы, видимо, неоднократно размышляли над этими проблемами.

– С недавнего времени у меня появилась масса свободного времени.

– Есть люди, очень заинтересованные в ваших наблюдениях и выводах, в той роли, которую вы играли в жизни – я имею в виду в вашей прошлой жизни. И тут нет ничего удивительного. Эти люди поражены депрессивно-маниакальным психозом. Угрюмые, а через секунду сияющие; готовые на любое насилие, а через минуту распевающие псалмы о земных бедствиях и печалях. У них частенько проявляются параноидальные черты: я нахожу их в некоторых мрачных аспектах искусства классицизма. Вижу секущие диагонали полотен Делакруа в психике многонациональных государств. В психике столь активной и столь противоречивой. Такой исполненной подозрений… такой советской.

Хейвелок затаил дыхание. Теперь он с изумлением взирал на Граве.

– Почему вы так поступаете?

– В этом нет большой беды. Не знаю, что бы я доложил им, если бы пришел к другому выводу. Но теперь, когда я вам поверил, я скажу, что подверг вас испытанию.

– Значит, Москва полагает, что я все еще в игре?

– Я выскажу им свое суждение – вы больше не работаете. Другой вопрос, как воспримут они мой вывод.

– Почему бы им не поверить, – произнес Хейвелок, не отрывая глаз от воды.

– Ничего не знаю. Мне будет вас очень не хватать, Майкл. Вы при всех обстоятельствах вели себя как цивилизованный человек. Кроме того, вы не американец по рождению, не так ли? А европеец.

– Я американец, – спокойно ответил Хейвелок, – истинный американец.

– Во всяком случае, вы много сделали для Америки. Итак, если вы передумаете или за вас передумают, разыщите меня. Мы всегда найдем общий язык.

– Вряд ли такое произойдет, но тем не менее благодарю.

– Очень рад, что не услышал прямого отказа.

– Стараюсь быть вежливым.

– Цивилизованным. До свидания, Михаил. Предпочитаю имя, которое вы получили при рождении.

Хейвелок, слегка повернув голову, краем глаза наблюдал, как Граве хорошо отрепетированной изящной походкой направился к выходу с моста. Элегантный француз не позволит, чтобы его подвергли изнуряющему допросу люди, которых он глубоко презирает. Очевидно, ему очень хорошо заплатили. Но с какой стати? В Амстердаме было ЦРУ. ЦРУ не поверило ему. КГБ оказался в Париже, но и КГБ не поверил. Почему?

Так обстояли дела в Париже. На что еще они пойдут, чтобы и дальше держать его под микроскопом?

«Дельфийский оракул» принадлежит к числу небольших афинских гостиниц, где вам не дают забыть о том, что вы обретаетесь в Греции. Номера здесь окрашены в белый, ослепительно белый и невозможно белый цвета. Взгляд постояльца, видимо, должен отдыхать на крикливо-ярких, писанных маслом полотнах. Набивший руку на копировании открыток художник изобразил на вставленных в пластиковые рамки картинках все приметы античного мира: храмы, форумы и, конечно, оракулов. Узкие двустворчатые двери в номере вели на миниатюрный балкончик, где умещались два крошечных стула и лилипутский столик. Здесь гости могли наслаждаться по утрам своим черным кофе. В просторном вестибюле и кабинах лифта не было спасения от народной музыки – в оркестрах явно преобладали струнные инструменты и медные тарелки.

Хейвелок вышел из лифта вместе со смуглой женщиной. Когда двери закрылись, музыка исчезла и оба с облегчением вздохнули.

– Зорба решил передохнуть, – сказал Майкл, указав налево, где находился его номер.

– Остальной мир, наверное, считает нас психами, – рассмеялась женщина. Она поправила темные волосы, одернула длинное белое платье, великолепно оттенявшее ее оливкового цвета кожу, подчеркивавшее пышность бюста и изящество талии. Женщина говорила по-английски с сильным акцентом, культивируемым на средиземноморских островах, ставших местом отдыха богачей региона. Это была дорогая куртизанка, чьими услугами пользовались принцы коммерции и их наследники, – по сути дела проститутка с добрым веселым нравом, неглупая, готовая рассмеяться на хорошую шутку, понимающая, что на ее занятие природа отпустила ей не так уж много времени.

– Вы спасли меня, – сказала она по пути к номеру, сжимая руку Хейвелока.

– Я вас похитил.

– Термины, которые частенько взаимозаменяются, – произнесла женщина и вновь рассмеялась.

На самом деле имело место и то, и другое. Майкл случайно наткнулся на человека, с которым вместе работал в этом секторе пять лет тому назад. Бывший коллега устраивал ужин в кафе неподалеку от «Дельфийского оракула». Хейвелок принял приглашение. Женщина оказалась там же в сопровождении бизнесмена чрезвычайно грубой наружности и вдобавок значительно старше себя. Алкоголь сделал свое дело. Хейвелок и женщина сидели рядом, соприкасаясь бедрами и руками. Они обменялись взглядами – сравнение совершенно очевидно оказалось в его пользу. Вскоре Майклу и куртизанке с островов удалось тихонько улизнуть.

– Боюсь, завтра мне предстоит трудная встреча с грозным обитателем Афин, – сказал Хейвелок, открыв дверь номера и пропуская даму вперед.

– Вот еще глупости, – запротестовала та. – Этот тип совсем не джентльмен. Он из Эпидаруса, а в Эпидарусе джентльмены не водятся. Старый козел из деревенских, разбогатевших за счет других. Одно из самых отвратительных наследий режима.

– Отсюда мораль, – проговорил Майкл, направляясь к бару, где была припрятана бутылка первоклассного шотландского виски и стояли стаканы, – пребывая в Афинах – сторонись эпидарцев.

Он разлил виски по стаканам.

– Вам часто приходилось бывать в Афинах?

– Несколько раз.

– Что вы делали? Какая у вас работа?

– Что-то покупал… что-то продавал.

Хейвелок повернулся и, неся стаканы, увидел то, что и ожидал увидеть, хотя не так скоро. Женщина сняла тонкую шелковую накидку, бросила на стул и принялась расстегивать пуговицы на платье, призывно обнажив свои пышные груди.

– Вы не купите меня на ночь, – сказала она, принимая стакан свободной рукой. – Я добровольно последовала за вами, любимый Майкл Хейвелок. Я правильно произнесла ваше имя?

– Даже очень мило.

Она приблизилась, коснулась своим стаканом его стакана. Затем подошла вплотную и провела пальцами по его губам, по щеке, затем обняла за шею и привлекла к себе. Они слились в поцелуе. Ее чуть приоткрытые пухлые губки и язычок заставили Хейвелока потерять голову. Прильнув к нему, она взяла его левую руку и прижала к обнаженной груди. Затем чуть откинулась и прошептала:

– Где здесь ванна? Мне надо… переодеться.

– Там.

– Почему бы и вам не надеть что-нибудь полегче? Встретимся в постели. Вы такой… такой милый, я так вас хочу.