Чтение онлайн

– Извините, но я ничего не покупаю. Следуйте директиве и избегайте меня.

– Не глупите. Вы же пока не знаете, что я могу предложить. Невероятные события происходят в совершенно неожиданных местах. Союзники становятся врагами, враги – друзьями. Персидский залив полыхает пламенем, а вся Африка бродит по кругу, причем – в противоположных направлениях, между странами Варшавского Договора существуют противоречия, о которых вы даже не догадываетесь. Вашингтон же тем временем разрабатывает десятки стратегических комбинаций, приносящих лишь вред. Эти комбинации по своей тупости сравнимы лишь с идиотскими интригами Советов. Я могу без конца приводить примеры глупости обеих сторон. Не сбрасывайте меня со счетов, Майкл. Платите мне, и вы еще выше взберетесь по служебной лестнице.

– Зачем мне взбираться выше, если я выбрался из игры?

– Опять та же высокомерная глупость. Вы же сравнительно молодой человек, и вас просто так не отпустят.

– Они могут следить за мной, но удержать силой не способны. Единственно, чем мне пришлось пожертвовать уходя, так это пенсией.

– Примитивно, Майкл. Все знают, что у каждого из вас имеется банковский счет в удаленном, но вполне доступном месте – секретный специальный фонд, из которого вы оплачиваете услуги несуществующих агентов, покрываете расходы на несостоявшиеся поездки или на приобретение несуществующих документов. Уверен, что уже к тридцати пяти годам вы сумели обеспечить себе безбедную жизнь в отставке.

– Вы приукрашиваете как мои таланты, так и финансовое положение, – улыбнулся Хейвелок.

– Или вы, и это вероятнее всего, оставили весьма пространные записки, – продолжал француз, пропустив слова Майкла мимо ушей, – в которых излагаете некоторые секретные действия, или, если хотите, решения, – проливающие свет на определенные события или характеризующие отдельные личности. И эти записки, без сомнения, вне досягаемости тех, кто в них больше всего заинтересован.

Хейвелок перестал улыбаться, но Граве продолжал гнуть свое:

– Разумеется, мы не можем рассматривать эти записки как гарантию финансовой стабильности, но согласитесь – они повышают то, что называется «качеством жизни».

– Вы зря тратите время. Я действительно ушел с рынка. Если у вас есть по-настоящему ценные сведения, вы получите за них просимую сумму. Вам известно, к кому следует обращаться.

– Эти вечно напуганные неудачники, люди второго сорта. Ни один из них не имеет прямого доступа к… ну, скажем, местам, где принимаются решения.

– Теперь и я лишен доступа.

– Не верю. Вы единственный человек в Европе, который говорит напрямую с Энтони Мэттиасом.

– Оставьте его в покое. Да будет вам известно, я не беседовал с ним уже несколько месяцев. – Хейвелок неожиданно выпрямился и взглянул на француза. – Давайте поймаем такси и поедем в посольство. Я знаю там кое-кого. Могу представить вас атташе, работающему по высшему классу; скажу, что у вас есть товар, который я не могу приобрести за неимением средств и интереса. Заметано?

– Вы же прекрасно знаете, что я не могу этого сделать! И умоляю… – Граве не успел высказать просьбу.

– Хорошо, хорошо. – Майкл повернулся к парапету и стал смотреть на воду. – В таком случае сообщите мне либо номер телефона, либо место для будущего контакта с нужным человеком. Я позвоню, и вы выслушаете мое предложение.

– Какую цель вы преследуете? К чему все эти шарады?

– Здесь нет никакой шарады. Как вы изволили заметить, мы давным-давно знаем друг друга. Я окажу вам услугу и тем самым, возможно, смогу убедить вас в своей искренности. Надеюсь, при случае вы сумеете убедить в ней и других. А может быть, сами проявите инициативу в этом направлении. Как вы относитесь к такому варианту?

Француз чуть перегнулся через парапет, слегка повернул голову и уставился на Хейвелока.

– Благодарю вас, Майкл, но я вынужден отказаться. Зная, на какие выходки способен сатана, я предпочитаю работать со знакомыми мне деятелями второго разбора и не водиться с новыми людьми, пусть даже самыми блестящими. Мне кажется, я вам верю. Продолжай вы работать, не стали бы передавать такой источник информации, даже первоклассному атташе. Я великолепно законспирирован, у меня безупречная репутация. Вам могли бы потребоваться мои услуги. Да, я верю вам.

– Теперь моя жизнь станет легче. Не храните ваши убеждения в тайне.

– А как насчет ваших оппонентов из КГБ? Будут ли они убеждены в вашей искренности?

– Вне всякого сомнения. Их агенты, полагаю, послали донесение на площадь Дзержинского еще до того, как я поставил последнюю подпись на бумагах об отставке.

– А если они решат, что это какая-то комбинация?

– Тогда тем более у них будут все резоны оставить меня в покое. Какой же идиот станет заглатывать отравленную приманку?

– В их распоряжении будет химия. Ведь все вы пользуетесь химикатами.

– Ничего нового я не могу им сообщить. Они все знают. То, что мне известно, претерпело изменения. Меньше всего меня должны опасаться мои враги, что самое забавное в этой истории. Из-за нескольких имен, которые я мог бы назвать, не стоит заваривать кашу. Тем более что не исключено возмездие.

– Но вы нанесли противнику существенный урон. Как насчет их уязвленного самолюбия? Жажда мщения, как вам известно, чувство вполне естественное.

– В данном случае максима неприменима. В части нанесенного урона мы равны. И опять же отмщение не принесет им практической пользы. Никто не станет убивать без цели и причины. Никто не примет на себя ответственность за возможные последствия. Звучит нелепо? Не так ли? Почти в духе викторианских времен. Поймите, мы полностью выходим из игры, когда перестаем работать. В этом, Граве, ирония нашей жизни и ее, если хотите, конечная бесполезность. Когда мы выходим из игры, нам становится безразлично. И нет причин кого-то ненавидеть. Тем более убивать.