Чтение онлайн

Роберт вздохнул. Затем неспешно сделал глоток из своей чашки.

— Гром ударил среди ясного неба. Поначалу у сына начали неметь руки. Сначала редко. А потом чаще стали случаться обмороки, причём без видимых причин. Резко возросла утомляемость. Обычные визиты к терапевту ничего не давали. Анализы не давали повода для беспокойства. Однажды, я всё-таки настоял. Чтобы он прошёл тщательное обследование у моих лично знакомых докторов. Была проведена серьёзная компьютерная томография. Давид был проверен по клеточкам. Результат был шокирующим. У сына была найдена редкая патология в кровеносной системе. Как мне объяснили, с такой патологией можно жить. Но всего лишь незначительный дисбаланс лейкоцитов и эритроцитов или там понижение гемоглобина, может пагубно отразиться на общем состоянии. Представляешь, мы с тобой, например, не задумываемся и нам порой всё равно, сколько у нас чего-то в крови. А у сына тот самый случай, когда контроль крови был жизненно важен. Словом, было потеряно время… У Давида пошёл рак крови. Было проведено несколько переливаний. Но это только усугубило тяжёлое положение. Сейчас он у специалистов, в реабилитационном центре, в Цюрихе. Нужна помощь… Я разрываюсь между бизнесом и сыном. Я чувствую, что его теряю. Ты знаешь, Иван, когда-то я потерял жену, мать Давида. Она умерла при родах, потеряв много крови. Сына поднимал я в одиночку. Отчасти помогала двоюродная сестра. Всю нежность, все надежды и чаяния я вложил в него. Я никогда не был беден. Я знал, как поднять деньги. Я умел это и учил этому сына. Бывало, мы спорили. Я говорил: «Сынок, деньги были изобретены человечеством, возможно не во благо ему. Денег не может быть у всех поровну и одинаково. Всегда будет тот, у кого их много. И всегда будут те, у кого их мало. А раз так. Преимущество будет за первыми. Власть родилась, благодаря неравенству первых и вторых. Не лучше ли, Давидушка, быть в первых?» А он всегда мне улыбался, мой сын: «Папа! Деньги изобретены не человечеством. Их придумал змей-искуситель».

Глаза Шелеха повлажнели. Он шмыгнул носом.

— Сейчас… Я чаще вспоминаю эти его слова. И ужас меня пробирает. Когда понимаю… Вот он час оплаты, оплаты за ту власть, что дал мне искуситель.

Шелех впился в Ваню безумным взглядом.

— Оплата. — Он вытянул указательный палец. — Ценой сына.

Последние слова он почти прошептал. Ваня испугался, как бы тот окончательно с горя не рехнулся. Но Шелех, на удивление очень быстро подобрался, выпрямив осанку, встал из-за столика. Прошёл в соседнюю комнату. Шаг его затих, потом что-то булькнуло, задвинулось, и хозяин вновь возвратился, усаживаясь поудобней. Глаза его были теперь прежние: непроницаемые и холодные, словно Шелех заменил их, как лампочки, в соседней комнате.

— Хватит, пожалуй, лирики. Теперь о главном. Мне нужен помощник, Климов Иван. Помощник в делах и управлении бизнесом. И этим помощником, я вижу вас…

Прочитав недоумение в глазах Вани, Шелех продолжил:

— Начну по порядку. На мне замыкается вся система денежно-товарной индексации. Проще говоря, не будет меня, не будет бизнеса. Загогулина в том, что мне надо будет уехать из города. Надолго. В Цюрих. Систему подотчётности, расходы и приходы ведут бухгалтеры. Но погоду делает, собственник предприятия. В нём всё: знание людей, грамотное изложение рекламы, связи, телефоны, гибкость, дипломатия, чёрт возьми, и умение выстоять на своём. Это наука, Климов, и вам её придётся освоить.

— Мне?! Почему мне?

— Почему не вам? Ну, во первых, вы исполнительны, последовательны и собраны в работе. Ваш КПД — завидное качество для любого работодателя. Во вторых, и главное, за вами идут. Талант обаять и повлечь за собой массы, всегда ставился превыше других качеств. Примеры таких людей, пожалуйста, — Ленин, Гитлер, Сталин и вниз по столбику… Не хватает грамотной бизнес-школы? Это поправимо. Если вы даете согласие, мы тут же приступаем к вашей подковке. Учиться будете, совмещая сие с работой. В деньгах не потеряете. Напротив. Увеличу оклад. Что скажешь?

— Прямо таки не знаю. Так неожиданно. — Сменьжевался Ваня. — Как-то необычно и странно… Я простой детдомовский пацан. По мне, сейчас, и так всё хорошо. Работа интересная, зарплата хорошая… Чего ещё лучше желать? А тут вы с таким серьёзным предложением. Ведь у вас, наверняка, есть родственники, кому бы вы могли предложить…

— Родственники мои, увы, далеко. А если б, и были близко… То вряд ли, я им что-то предложил. У нас у евреев, не в чести, знаете ли, родственный бизнес. Фамильный, семейный — это да. Но никак не родственный. Вам эту разницу не понять. И не пытайтесь. Сына я готовил, совсем по другому уровню. На европейский размах. Но сейчас, когда стал вопрос его жизни и смерти…

Лицо удачливого коммерсанта в секунды постарело, осунулось. Он сутуло прошамкал к окну, дёрнул жалюзи. Свет хлынул на его измождённое горём лицо, выявляя тысячи глубоких и мелких морщин.

— Я бы бросил этот, копченый бензином, заправочный бизнес. Бросил бы просто и уехал к сыну. Благо, денег у меня и там… Хватает. Однако, операции, что требуется моему Давиду, весьма и весьма дорогие. И я даже не уверен, хватит ли моих сбережений. Поэтому глупо сейчас забивать курочку, что несёт золотые яйца. Не так ли?

Климов кивнул, но Роберт Соломонович не оглянулся, продолжая смотреть в окно.

— А доход моя сеть приносит… Ощутимый.

Он, наконец, обернулся, и уже направленно обращаясь к Ване, продолжил:

— Как я уже сказал, мне нужен толковый заместитель. Твое детдомовское прошлое, скорее плюс, чем минус. Неизбалован, аккуратен. Наверное, это оттуда. А ещё, дисциплинирован и собран. Умеешь слушать и прислушиваться. Это здорово. К тебе я присматриваюсь давно и, скажем, других альтернатив пока не вижу. Ну, а теперь, я бы хотел услышать от тебя окончательный ответ.

Ваня опустил глаза. Сумбур в голове не давал ему понять, что всё, что происходит с ним, правда.

— А подумать-то можно? — Невыразительно молвил он.

— Подумать? Можешь… Только давай недолго. — Устало ответил Шелех. — Сейчас давай пройдём в соседнюю комнату. Я тебе обещал показать оружие…

Шелех долго ему рассказывал о представленных его взору клинках, снимая со стены поочерёдно, то один раритет, то другой. Коллекция, действительно, была потрясающая. Но слова Шелеха проносились мимо сознания Вани. Сейчас он думал о другом. Перед его глазами стоял образ больного Давида.

— Вы знаете, Роберт Соломонович. — Неожиданно он прервал Шелеха. — Я не буду думать… Я согласен. Скажу честно, ваше предложение — это ответственность, хотя… Я не боюсь, готов. И не в окладе дело. Вы меня и так не обижали. А то, что думать не буду и даю согласие… Хочу помочь вам, Роберт Соломонович. Помочь вашей беде.

Глаза Шелеха заметно повлажнели.

— Спасибо, Иван. Мне это приятно. Рад, что не ошибся в тебе.

Он крепко пожал ему руку.

С того дня жизнь Ивана Климова приняла новое направление. Днём он работал, но теперь не задерживался как раньше. Скорее наоборот, Шелех укоротил его рабочий день на полтора часа, дабы Иван успевал на бизнес-семинар. Конец девяностых годов, ещё не был избалован такими мудрёными школами, особенно в российских глубинках. Однако, это было переломное время: переход с кооперативов и бандитского рынка на новый качественный бизнес-формат. Копирование моделей бизнеса с западного образца помогало формированию нового мышления, но с другой стороны, тупые чиновничьи законы и охота криминальной пехоты на людей дела, довели идею до абсурда. Россия получила в итоге, не классический вид здоровой структурной коммерции, а мутанта: организации, плотно сращенные с преступным миром, и ни копейки, не инвестирующие в государство. Двойная, а то и тройная бухгалтерия финансовых операций, была поставлена в ранг искусства, а чёрный нал воспринимался в среде коммерсантов, как хороший тон. Ванька же обучался на семинаре первичным азам основоположения. Нехитрые предметы по финансированию и маркетингу дополняли ролевые дисциплины. Климова учили понимать психологию подчинённого социума, быть лидером, как умом, так и сердцем. Многому, чему не учили в этой школе, преподнёс ему Роберт Соломонович. Это умению заводить и поддерживать связи, правильно разговаривать с людьми, быть гибким, но твёрдым. Но главное, чему он научил, это грамотно разбираться в цифрах.

— Запомните, Климов, важный момент. — Поучал Шелех. — Чтобы ваши бухгалтера не воровали, вы должны разбираться в бухгалтерии лучше их, на три порядка. Это ваша святая святых. Это как таблица умножения. Знать надо наизусть и назубок. Научитесь ясно видеть подотчётность, не давая щипать кормушку, вас за это только уважать будут. Поверьте мне, старому еврею.

Понимать бумаги, всякого рода документы, было для Ивана, самым противным занятием, но Шелех не давал спуска ни в чём, и Климову приходилось кроптеть в душных офисах, постигая изнанку канцелярского мирка. Он, бывало, и жалел, что подписался под такой груз обязательств, но давать попятную своим словам не хотел. Ребята, что с ним работали в день, уже в открытую обсуждали его завидную роль в будущем. Ваня старательно умалчивал и скрывал информацию, но шила в мешке не утаишь. Все боксы, главные и подсобки; весь автоперсонал от электриков, слесарей и жестянщиков знал, кто скоро будет хозяином. Ему со смешками вменяли, чтоб, мол, не забывал потом, с кем и когда варился и бок о бок промасленным ключом вертел. Ваня улыбался, пожимал плечами и старался отшучиваться. Он видел, что многие из мастеровых, их тех, кто раньше не стремился больно-то общаться, сейчас, как сговорившись, пытались спаяться с ним вековой дружбой. Климов старался быть равным со всеми, продолжал держаться, как и раньше, хотя нет, конечно… Чувствовал, что уходит из простых работяг. Он уже чаще и твёрже отказывал бывшим приятелям в «посидеть после работы за пивом». Отказывал, вроде бы ссылаясь на занятость в учёбе, но видел по глазам друзей, что выводы те делают свои… Хотелось их сразу убедить, крикнуть, что «я ещё с вами», но некий червячок холодности поселился в его душе. Климова стало устраивать, что его больше не дербанят. И что относиться к нему стали по особому.