Море Мечей
Шрифт:
Со всех сторон с жадным блеском в глазах подступали искатели приключений.
Но внезапно все застыли на месте, потому что за спиной варвара у самого борта их корабля заскользила «Морская фея», на палубе которой в боевой готовности стояли лучники и абордажная команда.
Робийард послал молнию, которая сбила отвлекшегося чародея противников, и он упал за борт в холодную воду.
Один из пиратов призвал товарищей к атаке, но две стрелы, вонзившись ему в грудь, оборвали храбрый призыв.
Команда «Морской феи» была настолько вышколенной, умелой и опытной, что битва была кончена, едва начавшись.
— Может, ты достанешь его из-за борта? — предложил Дюдермонт Вульфгару, по-прежнему державшему пирата в доспехах на весу в узком промежутке между корпусами кораблей, правда, теперь двумя руками.
— О да, пожалуйста! — поднимая забрало богато го шлема, подал голос несчастный. — Я граф, хозяин Таскадейл Мейнор! Я требую…
— Ты пират, — невозмутимо оборвал его Дюдермонт.
— Для меня это простое развлечение, — надменно ответил граф. — А теперь, будьте добры, велите вашему приятелю огру поставить меня на ноги!
Капитан не успел ничего сказать, потому как Вульфгар развернулся и швырнул беднягу через всю палубу. Тот с размаху врезался в грот-мачту и тихо сполз к ее основанию.
— А ведь он действительно может быть графом Таскадейла, — заметил Дюдермонт.
— А мне-то что? — отозвался Вульфгар и пошел к доске, перекинутой на борт пиратского корабля с «Морской феи».
Там его, кипя от возмущения, уже поджидал Робийард.
— Кто тебе разрешил начать абордаж? — заорал чародей. — Да их можно было бы захватить одним-единственным заклинанием!
— Ну так надо было действовать, маг, — на ходу буркнул Вульфгар, не желая объяснять свой странный порыв, который он и сам-то не вполне понял.
— Будь уверен, в следующий раз я так и сделаю! — пригрозил Робийард, но варвар даже не оглянулся. — Попляшешь, когда сверху посыплется горящий такелаж, и на тебе вспыхнут волосы и полопается кожа! Попляшешь, когда…
— Остынь, — сказал подошедший следом Дюдермонт. — Пиратское судно все равно захвачено, и мы обошлись без потерь.
— Было бы то же самое, только с меньшим рис ком, — не сдавался Робийард. — Магической защиты у них все равно, что никакой, паруса все подняты. Мне надо было лишь…
— Довольно, друг мой, — перебил его капитан.
— Этот Вульфгар просто тупица, — не унимался чародей. — Истинный варвар! Дикарь и внутри, и снаружи, представление о тактике и ведении боя у него не лучше, чем у орка!
Дюдфмонт считал иначе, поскольку раньше плавал с Дзиртом и хорошо знал темного эльфа, обучавшего варвара. Но он промолчал, предоставляя вечно недовольному Робийарду излить раздражение в нескончаемом потоке проклятий и возмущенных возгласов.
Капитан Дюдермонт и впрямь стал задумываться, правильно ли поступил, приняв Вульфгара в команду, хотя по-прежнему считал, что исполнил долг дружбы и уважения. Капитан видел варвара, падшего, казалось бы, ниже некуда, когда тот предстал перед жестоким судом Лускана якобы за покушение на самого Дюдермонта.
Он тогда не поверил в справедливость обвинения — собственно, благодаря этому варвар и остался жив, — зато понял, что с ним случилось нечто ужасное и благородный воин опустился на самое дно из-за каких-то страшных событий. Поэтому раскаяние Вульфгара так глубоко тронуло сердце капитана. Он действительно обрадовался, когда в порту Глубоководья великан попросил взять его на судно в качестве члена команды и помочь в поисках боевого молота, сделанного для него Бренором Боевым Топором.
Однако сейчас капитан ясно видел, что последствия той душевной травмы еще дают о себе знать. Безрассудная и нелепая выходка Вульфгара подвергла опасности всю команду, а этого капитан Дюдермонт не мог оставить просто так. Он решил сурово поговорить с варваром.
И еще он решил во что бы то ни стало найти вечно ускользающую Шилу Кри, помочь Вульфгару вернуть свой молот и сразу же ссадить его на берег в Глубоководье.
Так будет лучше всем.
Глава 3. КОЛОКОЛА И СВИСТ
Жерла водостоков украшали горгульи, а дверь охранял громадный воин, дикая помесь ящера и человека, — скорее всего, просто скульптура, хотя он мог быть и чем-то вроде голема. Вход находился между его широко расставленных ног, и там, в темной глубине, парили и кружились мириады цветных огоньков.
Но на Лелоринеля это не произвело никакого впечатления. Эльф знал, какие виды магии освоил хозяин, изучавший искусство иллюзий и провидения, по этому химерические стражи Экрессы Провидца ни чуть не пугали воина. Все это лишь мираж. Проходя в двери, Лелоринель не озаботился вынуть меч и даже снял блестящий серебряный шлем.
— Экресса дикномин тью? — произнес он на языке гномов, — останавливаясь у лестницы в ожидании ответа.
— Экресса дикномин тью? — снова спросил эльф, уже громче и настойчивей.
Невидимые волны принесли ответ.
— Кто знает, какие потери в пути ожидают Лелоринеля? — раздался высокий, но полный достоинства голос, говоривший на общем языке. — Когда кровью дроу клинок обагришь, голод ненасытный наконец утолишь? Когда темный эльф благородный падет, быть может, злость Лелоринеля уйдет?
Лелоринель усмехнулся — показательный сеанс провидчества с очевидными ошибками.
— Можно?… — начал он.
— Поднимайся, — поспешно перебил его голос — Экрессе очень хотелось показать, что он предвидел вопрос.