Чтение онлайн

«Толстый» и «упитанный» — это почти синонимы, но при достижении определенной степени любое из этих качеств может стать выдающимся. Андреас Хакапопулос воплощал предельную степень обоих. Фигура его напоминала шар, а жирные черные волосы вились так, как вьются побеги винограда, почерк итальянца и волны вокруг ног Афродиты на прерафаэлитской[22] картине. Его шевелюра продолжала линии его выдающегося носа и завершалась приблизительно в шести дюймах над его макушкой.

Он энергично спустился по лестнице, слегка подпрыгивая на каждой ступеньке, словно огромный мяч. На его лице цвела бесконечно дружелюбная улыбка, в которой, однако, было что-то сильное. Он подмигнул им с такой развязностью, что инспектор Паллен в поисках поддержки взглянул на невозмутимого суперинтенданта.

— Мы сейчас выпьем с вами дивного винца, — сообщил он с таким видом, словно делал необычайно щедрый подарок полицейскому приюту. — Луис, живо. Принеси нам хорошего вина.

— Не стоит, — сухо сказал Оутс. — Нам надо поговорить с вами наедине, мистер Хакапопулос. Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. Вы когда-нибудь видели эту девушку?

Андреас Хакапопулос не смутился. Он замер на предпоследней ступеньке, источая сильный аромат жасмина и заискивающее дружелюбие, которое в этой душной комнате производило особенно невыносимое впечатление. Протянув бесформенную руку за карточкой, он взглянул на нее с выражением скучающего интереса — неубедительным и неприятным.

Несколько мгновений он смотрел на очаровательное томное личико мисс Адамсон, после чего подошел поближе к окну и снова принялся разглядывать фотографию.

— Однако! — сказал он наконец. — Что за девушка! А кто это?

— Это мы вас спрашиваем, — вмешался местный суперинтендант. — Давайте, Андреас. Не глупите. Мы пришли сюда не для того, чтобы полюбоваться вами. Вы ее видели раньше?

— Нет.

— Подождите, — сказал Оутс, кисло улыбаясь. — Вы читали газеты?

Грек осознал свою ошибку и поспешно исправился.

— Может, это та девушка, которую недавно нашли мертвой? Не знаю. Я что-то такое читал утром. Не помню.

— Попробуйте напрячь свою память, дружище. Где ваш брат?

— Джок на втором этаже.

Андреас продолжал улыбаться, а голос его звучал все так же мягко и спокойно, без тени неудовольствия или упрека. Один из неприметных мужчин отправился наверх, а в зале тем временем начался небольшой допрос.

— Мистер Хакапопулос, подумайте: вы когда-нибудь встречались с этой девушкой?

— Встречался?

— Да. Вы ее видели?

— Нет.

— Вы меня понимаете? Вы видели ее живую?

— А она здесь была?

— Об этом я вас и спрашиваю.

Андреас улыбнулся.

— Не знаю, — сказал он. — Тут бывает так много девушек. По-моему, я ее не видел.

Паллен выпятил подбородок и, не выдержав, вмешался:

— А мертвой вы ее случайно не видели?

— Мертвой? — Андреас поднял брови.

— Вы меня слышали.

— Мертвой? Нет.

— Слушайте, Хакапопулос, — Паллену было нелегко произнести это имя на свой обычный пулеметный лад, но он справился, — не хотите посидеть у нас и подумать? Вы же знаете, каково оно в камере, не так ли?

Андреас громко и немного визгливо рассмеялся, демонстрируя великолепные зубы.

— Простите, — сказал он. — Говорю же, я ее не знаю. Спросите кого-нибудь еще. Не будем ссориться. Мы с вами понимаем друг друга. Я ее видел только в газетах.

— Понятно.

Оутс возобновил свои вопросы. Они удивительно смотрелись рядом — худой седовласый полицейский с глазами тусклыми и честными, словно Северное море, а рядом с ним — необыкновенно радостный и уверенный в себе гигантский латинянин самого подозрительного вида.

— Мистер Хакапопулос, — с преувеличенной вежливостью обратился к нему суперинтендант, — насколько я понимаю, у вас есть несколько отдельных кабинетов.

— Да, для деловых переговоров, — не моргнув глазом, ответил Андреас.

— Деловых переговоров?

— Да.

— Хорошо. — Оутс слегка улыбнулся. — Не будем углубляться. Где эти кабинеты?

Прежде чем Андреас успел ответить, на лестнице появился детектив и сделал неожиданное объявление:

— Рисует.

Паллен в мгновение ока пересек комнату. Грек улыбнулся еще шире.

— Это правда, — признался он. — У нас небольшой ремонт. Мой брат увлекается рисованием.

— Правда? — мрачно переспросил Оутс. — Мы поднимемся к нему.

— Почему нет?

Все поднялись на второй этаж. Кэмпион и Лагг замыкали процессию. Они вошли в темный тихий коридор, с каждой стороны которого было по четыре глухие двери: справа — с четными номерами, слева — с нечетными, а в конце — еще одна, наполовину стеклянная. Открыта была только дверь № 8. В коридоре атмосфера ресторана ощущалась еще сильнее. Обстановка напоминала ложу очень старого театра — повсюду свисали лохмотья дряхлых драпировок. В этой атмосфере сильный запах скипидара показался им практически райским благоуханием. Вместе с парами скипидара до них донеслось пение — Джок Хакапопулос распевал за работой.

Они обнаружили его на стремянке. Он был замотан в простыню, перевязанную на необъятной талии толстым шнуром. Под простыней, очевидно, ничего не было, так как его мощные руки были абсолютно голыми — если не считать густого слоя черных волос. Он увлеченно расписывал карниз, почти упираясь головой в потолок. Они с братом очень походили друг на друга — правда, Джок был лысым.

В совершенно пустой комнате не было даже обоев на стенах, а из-под отодранного линолеума виднелись грязные доски пола.

Оутс избегал взгляда Паллена. Все чувствовали себя мрачно. Андреас показал на посетителей.

— Это полиция, — сообщил он. — Спрашивают, знаем ли мы какую-то девушку.

— Довольно, — прервал его Паллен, и пантомима с фотографией повторилась.

Джок Хакапопулос был еще любезнее брата. Он тоже вел себя несколько заискивающе, но был старше, и в нем чувствовались внутренняя мощь и острый ум, что почему-то вызывало тревожное ощущение.

Он точно так же расстроился по поводу того, что ничем не может услужить им. В мире так много девушек, ответил он. И все они так похожи друг на друга. Сам он не по этой части.