Чтение онлайн

Сколько лет, кстати? Когда они тут воевали и когда все началось? И не надо об этом задумываться: наверняка, есть библиотеки, есть газеты, из которых можно узнать историю города - полезно. Он сделал себе зарубку в памяти: библиотеки. Обязательно - библиотеки. Местная пресса. Даже странно, что до сих пор нигде не побывал. Хотя, чего тут странного? Сколько он тут, в городе? Месяца даже не прошло?

Перед крутым поворотом улицы, где площади еще не было видно, но шум толпы стал отчетливым и ясным, стоял спиной к Карлу невысокий плотный гражданин. Просто стоял. Один. На самой середине дороге.

Карл попытался аккуратно обогнуть его слева. Опять перед ним спина. Наверное почувствовал, что сзади идут. Услышал, наверное, попытался пропустить, но, как часто бывает, шагнул не в ту сторону.

Карл шагнул вправо - опять этот коренастый перед ним! Причем так стоит, что ничего за ним не видно. Хотя ростом - ниже. Вот как это может быть?

Карл еще шагнул в сторону - опять спина. Он попытался чуть подвинуть гражданина.

– Позвольте, - и рукой в плечо, чтобы пройти.

Тот не позволил. Ничего не сказал. Просто остался стоять, даже не качнувшись. Как свинцом налитый. Тяжелый. Скала - не человек!

Да что же такое-то? Карл толкнул уже с силой, но ничего не добился, кроме негромкого:

– Документики предъявите, уважаемый. Кто, куда, по какой такой надобности?

Из-под полей шляпы тускло смотрели какие-то оловянные глаза, челюсти пережевывали бесконечную жвачку.

– Ну, так как?

– Вы не из милиции!
– воскликнул Карл в сердцах, протягивая свою карточку.
– Это совсем другая школа! Я же помню...

Он действительно вспомнил почти такой же эпизод в своей жизни. Только тогда он сам увидел на лацкане многоцветный маленький значок-розетку, который заранее показали всем ответственным лицам, чтобы узнавали по этому значку тех, кому было положено, кому было можно. Увидел и отошел в сторону, понимая, что просто не пускают. А тут - та же техника, те же ощущения, но серый костюм и такая знакомая шляпа.

– А что вы думаете, нам теперь запрещено работать? Или вы считаете, надо было нам всем разом покончить с собой, раз время и порядки переменились? Всем собраться и застрелиться? А вот нет. Наши знания - на пользу демократии. А вот как раз вам туда и нельзя. Вы у нас гость - вот и гуляйте пока. Скоро там все закончится, тогда пущу.

– Да что закончится-то?

– - А демократия. Как есть - чистая, прямая и незамутненная. Голосование.

– - По какому поводу?

– - А по любому. У нас тут давно все гласно и демократично. А потом, как и положено при демократии, все исполняют принятое. И не дай никому никто оступиться и отступить. Тут-то мы и вступимся.

– -

Глава 10. Серые.

Костер горел жарко и бездымно в неглубоком приямке. Вокруг высились этажами, как плоскими фанерными декорациями в театре, развалины домов. Кое-где стены еще сохранили цвет краски, которой были покрашены когда-то в мирные времена. Седой и удивительно грязный новый знакомый успевал поддерживать огонь, внимательно прислушиваться к окружающему, смотреть за кипящей в котелке жидкостью и разговаривать, объясняя новичку правила жизни. Ему нравилось разговаривать. Это было видно по тому, как красиво он говорил, как артикулировал, вроде актера на сцене. Наверное, он давно ни с кем не говорил.

– Понимаешь, - говорил старик, медленно, помешивая горьким тополевым прутиком в закопченном котелке.
– Вот были мы когда-то милицией. Что смотришь? Удивляешься, да? Не веришь? И я был. И в званиях, с погонами и всякими шевронами и прочим. Потом, значит, полицией их назвали, потому что милиция, мол, это совсем из другого времени. А потом и вовсе такое началось...

Он ловко снял котелок с костра, одним движением смахнул пену и разлил черную жижу по расставленным на кирпиче стаканам.

– О!
– поднял брови Карл, с опаской сначала принюхавшись, а потом пригубив.
– Это - кофе!

– Или!

– Так все же о серых...

– Я с ними, с падлами этими, на одном поле срать не сяду. Это же такая профанация и даже прямая коррупция, - покраснел и стал почти кричать сипло, но не очень громко, чтобы звуки не вырвались дальше установленной границы в виде полуразрушенных стен.

– Понимаешь, это давно началось, - продолжал натужно сипеть он.
– Сначала просто ментов моих за деньги подряжали на разные свои мероприятия. Охрана в форме, при оружии - все дела. А потом они все и вовсе спелись. То есть, что те, что, понимаешь, эти - без формы сразу и не поймешь. Те же фиксы, те же татуировки по рукам, цепи золотые на шее такие же. Только одни вроде как при исполнении, выходит. А другие...

– Из интереса? Бесплатно?

– Да ладно - бесплатно. Скажешь тоже. Там бригадир получал больше начальника райотдела. Точно, точно. Я же знаю. Мне все расклады показывали.

Они несколько минут просто смотрели по сторонам, вдыхали запахи сырости, крапивы и какой-то очень пахучей травы, пробивающейся сквозь кирпичные развалы, грели руки над костерком, отпивали потихоньку из стаканов, вставленных для удобства в старые помятые железнодорожные подстаканники.

– Вот, скажи, дорогой наш герой и гость города. Вот как ты понимаешь. Если тебе сейчас сказать "коричневые". Ну?

– Фашисты, что ли?
– откуда-то сразу вспомнил Карл.

– Вот, понимаешь, значит. А - "красные"?

– Выходит, коммунисты.

– "Голубые"? Тьфу, зараза.

– Ага, тьфу.

– Вот. То есть, имеешь представление и исторический опыт. А у нас теперь - "серые". Сначала, когда все так вот сделалось, и только налаживался нынешний порядок, этих звали братками, а тех - ментами. Когда они вместе стали, и одновременно как бы против всех, против и тех и этих, они сами себя стали называть "серыми братьями". Понимаешь, да? Они, вроде, верующие все стали. Церкви деньги отстегивали, кресты носили. И в сером, как в форме специальной. Кстати, очень удобный цвет. Тут как-то пытались у нас черную форму ввести. Ну, совершенно ведь не эстетично. Она ж пылится, все видно, как на белом. А на сером - фиг что углядишь. Ну, оделись еще, как чикагские гангстеры. В сером, в пиджаках длинных, да в шляпах этих. С них шляпы те и пошли, кстати, в общую моду. Как они в шляпах вышли, так и молодежь стала под них косить, а там и вовсе стало неудобно без головного убора разгуливать. Вроде как-то даже стыдно, что ли. Ну, сам представь. Все в шляпах, а ты - нет. Как баба, что ли... Или пацан неразумный. Или как во сне, когда вокруг народ, а ты вдруг голый. То же и с оружием потом. Только если ты в него стрельнешь, даже если защищаясь - тебе не жить. А вот если он, так его пожурят, конечно, по шее дадут, да на другой участок перекинут. Чуешь разницу в подходах?

– Так они, значит, братьями зовутся?

– Официально если, полностью - серые братья. Только дураки у них там сидели в верхах. Полные дураки. Народ - он длинные названия не любит. Он их во рту попереворачивает, постучит по зубам языком, а потом бац - и вот вам просто "серые". И никто их больше никак по-другому и не зовет. Вот, при серых живем теперь... Как при волках. И помним, помним, что серых обязательно сменяют черные. И боимся этого, книжек начитавшись, и не хотим. Никто ведь не хочет. А раз не хотим - значит, этих серых фактически и поддерживаем.