Чтение онлайн

Все это пси-мен Верде знал; и несмотря на это тем не менее прилагал все силы своего тщедушного тела и сверхпроницательного ума, чтобы претворять в жизнь те чудеса, которые изо дня в день Гумбольдт требовал от него самого и находящегося у него в подчинении персонала. Более того, он смирился с невежеством, нетерпимостью и откровенной грубостью Гумбольдта и даже по собственной инициативе возлагал на себя и своих людей кое-какие дополнительные обязанности, заботясь о том, чтобы Гумбольдт не слишком перетруждался на работе, и чтобы у того сохранился вкус к жизни.

На все это пси-мен Верде шел вполне осознанно, потому что ему тоже хотелось выйти победителем из той молчаливой войны, в которую оба они оказались втянуты. А еще из-за того, что он видел Гумбольдта насквозь, зная о нем гораздо больше, чем тот знал о себе самом, и ему было искренне жаль этого человека.

Вот так они и сидели - все трое. К счастью для Фелиза, он не был близко знаком со своими собеседниками, а не то наверняка всей душой возненавидел бы Гумбольдта и не находил бы себе места от благоговейного страха перед пси-меном. Но узнать об это ему было так и не суждено - ни сейчас, ни потом, да не так уж это и важно. Главное, что все трое были настроены на достижение цели - и у каждого она была своя.

Теперь же Фелиз мысленно усмехнулся. Он понял, что Гумбольдт попытается подкатиться к нему с дурацкими намеками насчет того, что он якобы им (то бишь, обыкновенным людям) чем-то обязан. Возможно он решил, что Фелиза должно непременно задевать то, что он всего лишь метис, полукровка. На самом же деле - помимо того, что он вообще не имел привычки обижаться - Фелиз к тому же еще и гордился своей непохожестью на других. В конце концов, именно благодаря своему происхождению он смог унаследовать самые лучшие черты от обеих человеческих рас.

Поэтому единственно, чего добился Гумбольдт своим выпадом, так это испортил себе настроение и утратил моральное преимущество.

– Ну что ж!
– сказал Фелиз, стараясь ничем не выказать своего ликования, которое осталось незамеченным никем, кроме пси-мена Верде.
– Все налоги я плачу, и подчиняться вам не обязан. И вообще, я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать оскорбления в свой адрес!

Напустив на себя обиженный вид, он поднялся. Гумбольдт побледнел, а затем его лицо снова побагровело.

– Одну минуточку, - сказал пси-мен Верде, в первый раз за все время с тех пор, как Фелиз был препровожден в эти апартаменты секретарем Министерства обороны, выманившим его из гостиничного номера.

Фелиз вздрогнул и осторожно обернулся. Этот пси-мен с самого начала показался ему весьма подозрительным типом.

– Боюсь, это моя вина, - продолжал Верде.

Фелиз насторожился, чувствуя, как в его сознании начинают заливаться звоном незримые звоночки, подающие сигнал опасности. От людей, начинающих свою речь с принесения извинений, можно ожидать любой пакости.

– Боюсь, я был не совсем откровенен с вами, - признался Верде.

– Ничего-ничего, - поспешил заверить Фелиз.
– Не стоит беспокоиться. Я и так уже засиделся. Короче, мне пора.
– И в доказательство своих слов поспешно взял шляпу, покоящуюся на краешке стола.

– На Данроамин, - подсказал Верде.

Фелиз застыл на месте. Недоуменный взгляд придавал его лицу почти комическое выражение.

– Извините, не расслышал?
– переспросил он.

– Я сказал, - повторил Верде, - что вам пора отправляться на Данроамин.

– Нет, нет и еще раз нет, - отрезал Фелиз.
– Я возвращаюсь в отель. Видите ли...
– Он внезапно замолчал на полуслове, чувствуя, как рука помимо его воли кладет шляпу обратно на стол, а ноги сами собой несут его обратно, и какая-то неведомая сила снова заставляет его сесть. В кабинете воцарилось тягостное молчание.
– Хороший фокус, - сказал в конце концов Фелиз наредкость равнодушным и бесцветным голосом.
– Не знал, что вы, ребята, способны на такое.

– К моему огромному сожалению, на такое способен лишь я один, вздохнул Верде.

– Но со мной у вас такие номера не пройдут, - все так же невозмутимо, как и прежде, продолжал Фелиз, чувствуя, как могучие, скрытые под широкими рукавами туники мускулы напрягаются, начинают перекатываться, вздуваясь буграми. Но все бесполезно.
– К тому же это незаконно.

– Я знаю, - признался Верде.
– Мне очень жаль. Но боюсь, нам еще нужно кое о чем переговорить.

– Вы можете заставить меня сидеть здесь, - сказал Фелиз.
– Но смею предположить, что отправить меня за двести световых лет во владения мальваров и насильно сделать из меня своего шпиона вам все-таки не удастся. Ну как, хотите пари?

– Нет. Потому что я бы проиграл.
– Верде вышел из-за стола и остановился перед Фелизом.
– Единственное, на что мне остается рассчитывать, так это что нам удастся уговорить вас на добровольное сотрудничество. Возможно, как я уже говорил, если бы я был с вами более откровенен...

– Бестолку, - мрачно отмахнулся Фелиз.

– Что ж, посмотрим, - сказал Верде.
– Скажите, а что вы думаете о мальварах?

– Я о них не думаю, - ответил Фелиз.

– Пустая трата времени, - заметил Гумбольдт, вставая со своего места.

– Думаю, ничего страшного не случится, если мы откроем правду этому замечательному парню, - предположил Верде.

– Я не продаюсь!
– парировал Фелиз.

– А я и не собирался вас подкупать, - ответил Верде.
– Мы просили вас отправиться во владения мальваров по одному очень важному делу, суть которого не раскрывалась лишь потому, что, прежде, чем начать выкладывать секреты, было бы все-таки желательно заручиться вашим согласием. Но вы отказались.

– Именно так. И мое последнее слово - НЕТ, - сказал Фелиз. Он сделал очередную попытку встать, и у него опять ничего не получилось.